– Ишь, ты! Эмоции все у тебя, эмоции! Доложу, решение примут. А ты пока не рискуй. Ну, и до кустов почаще ходи, может, понадобишься. Ты в доверие к этому Боэру втерся?
– Гестаповцы до конца никому не верят, – хмыкнул Сосновский. – Но на этом этапе верит. Честно обещал по прибытии к своему руководству сдать меня для проверки. Я его уверяю, что и сам рвусь скорее на фронт в свой батальон.
– Не перегни палку, – строго сказал Буторин. – Документики у тебя липовые. Любой сослуживец настоящего майора Штибера тебя под расстрел подведет.
– Постараюсь не доводить дело до проверки. Все, Витя, уползай, кажется, за меня начали волноваться…
Шелестов стоял у окна, глядя на неосвещенные ночные улицы городка. Он не замечал, что его руки вцепились в старый, давно не крашенный подоконник. Он смотрел в ночь и не видел ее, в голове менялись местами, отметались и снова возвращались мысли. «А что, если… нет, нельзя… но тогда… Но Сосновский прав, и он уже на пути. Лучшей легенды, да еще с подтверждением, сейчас не придумать, не организовать. А тут сам помощник Альбрехта подвернулся! Подвернулся ли? Нет, это не могло быть хитрой операцией гестапо. Просто потому, что бесцельно. Все натурально, и Сосновский оказался в этой группе правдоподобно. Это везение, везение разведчика, которое бывает только потому, что разведчик сам его подготовил. Это закономерность, закономерный результат всей группы.
– Максим, надо решаться, – тихо, но веско раздался за спиной голос Когана. – Ты сам это понимаешь.
– Мы не успеем согласовать операцию перехода с Платовым! – резко сказал Шелестов.
– Он тебя накажет, уволит, разжалует? – ехидно спросил Буторин.
– Не валяй дурака, Виктор, – отмахнулся Шелестов, повернувшись к своим товарищам. – При чем тут это? Ты понимаешь, что Михаил там один и без прикрытия. Что у него нет связи за линией фронта, мы даже не знаем, куда он попадет и что с ним будет. Без связи все его действия не имеют смысла! Даже если мы сумеем обставить его переход с Боэром.
– Значит? – усмехнулся Коган. – Ну?
– Вот тебе и «ну», – недовольно бросил Шелестов. – Уходить за линию фронта нужно всем. Здесь подчистит оставшиеся варианты любой рядовой оперативник. Хоть даже Морозов с Зотовым. Им останется кропотливая работа с бывшими полицаями и проверка связей.
– Браво, – Буторин несколько раз хлопнул в ладоши. – А я уж думал, ты так и будешь сомневаться. Все же очевидно, как дважды два!
– Лишь бы все так же очевидно было Платову, – тихо проговорил Шелестов и снова уставился в окно. – Два часа назад я пытался связаться с ним, но его не было на месте. То ли на совещании, то ли выехал из управления. Я отправил ему записку по ВЧ с нашими предложениями и выводом, что группа должна перебраться за линию фронта. Он и сам стал предполагать, что архив переправлен, но утерян уже на той стороне. Если через час не будет ответа, выезжаем в штаб 11-й армии. Времени на организацию перехода минимум, времени на отправку каждого из нас в тыл на У-2 – минимум. Нужно еще определить расположение подходящего партизанского отряда, добыть адреса явок, паролей, связей. Мы ничего не успеваем.
Буторин хлопнул ладонями по коленям, потом оперся на них и тяжело поднялся. Подойдя к Шелестову и обняв его за плечи, он проговорил:
– Ладно тебе, Максим Андреевич! Как будто в первый раз, что ли? Главное, что Михаил у нас крепко в колею операции попал, и он с задачей справится. Он же несколько лет в Германии работал. Хрен его раскусишь!
– Ладно, эмоции в сторону! – решительно заявил Шелестов. – Виктор, ты в штаб армии. Ссылайся на циркуляр Платова по управлениям Смерш-армии и сам пройди всю цепочку до батальонного боевого охранения. Если часть в наступлении, то вплоть до передового штурмового батальона. Сам убедись, что группа с Сосновским проскочила.
– Есть!
Расплывшись в довольной улыбке, Буторин схватил фуражку и выскочил из комнаты. Шелестов хотел его окликнуть. Ведь ночь на дворе, а ему надо вызвать машину. Но что-то подсказывало, что Буторин сейчас был в таком состоянии, что машину он и без чужой помощи достанет, и с постели поднимет кого надо, и ползком со штурмующими ротами проползет километр, и все сделает так, как следует.
– Борис, займись авиационным начальством, – Шелестов повернулся к Когану, который продолжал спокойно сидеть, закинув ногу на ногу в начищенном до блеска офицерском сапоге. – Если они не смогут перегнать сюда три ночных бомбардировщика из женского полка, пусть дадут нам самолеты связи, почтовые, любые, лишь бы это были У-2 и на них опытные пилоты. А я в Управлении Смерша попробую получить хоть какие-то координаты подполья, хоть одну, пусть самую ненадежную явку или место дислокации партизанского отряда. Главное – пароли и адреса.
– В Управлении контрразведки? – с сомнением покачал головой Коган. – Это вряд ли, хотя и они могут располагать хоть какой-то агентурой на той стороне.
