Как и обещал Буторин, бронетранспортер «трофейщиков» приехал ближе к вечеру. Группа немцев во главе с оберштурмфюрером Боэром готовилась к ночному переходу. Фронт был уже близко, грохот канонады советской артиллерии был совсем рядом, столбы дыма поднимались уже где-то за соседним лесом. Или это была ответная стрельба немецкой артиллерии, результат так называемой контрбатарейной борьбы, и немцы пытались сдержать атаку советских частей на этом участке фронта. Но Буторин обещал вывести группу на такой участок, где было наиболее спокойно. Сосновский догадался, что стреляли для видимости. И что-то подожгли тоже для виду, чтобы успокоить гестаповца.
От деревеньки не осталось ни одного целого дома. За весь день, пока немцы отдыхали, в деревне не показался ни один человек. Ни собак, ни стариков со старухами. Пусто, как на кладбище. Офицер и трое солдат обошли со всех сторон развалины старого дома, у старого дома с сохранившейся крышей, которая могла бы уберечь от неожиданного ночного дождя. Убедившись, что переночевать в этом доме можно, они притащили из бронетранспортера брезент, шинели и свои вещмешки.
Боэр лежал рядом с Сосновским и смотрел в бинокль на бронетранспортер. Это был трофейный немецкий колесно-гусеничный «ханномаг», на котором русские небрежно закрасили немецкие кресты и войсковую эмблему. Остался только бортовой номер 125. Пулемета на турели тоже не было. Гестаповец отложил бинокль и лежал молча в глубокой задумчивости, покусывая от напряжения губу. Сосновский не торопил Боэра, давая тому самому осознать положение. До линии фронта всего километров двадцать. Прифронтовая зона наводнена войсками второго и третьего эшелонов. Здесь можно легко в самом неожиданном месте нарваться на колонну пополнения, идущую к фронту.
– Надо обойти лесом, – наконец произнес немец. – Следом за этими могут приехать другие. Придется дать крюк около двадцати километров, чтобы избежать открытого пространства, но иного выхода я не вижу.
– Послушайте, Боэр, – Сосновский рассмеялся, – вы пытаетесь уйти от боя, когда до линии фронта осталось сделать всего один бросок? И когда судьба подбрасывает вам такой подарок!
– Подарок? – изумился гестаповец. – Что вы называете подарком? Мы не можем пробиться скрытно, это помеха, важная помеха, а не подарок!
– Не паникуйте, Йозеф, – Сосновский стиснул локоть гестаповца. – Я понимаю вас, вы растеряны, у вас нет боевого опыта, такого как у меня. А я несколько лет в окопах и побывал в разных переделках. Поверьте мне, я помогу прорваться, мы вместе сможем это сделать, у нас с вами пятеро солдат, которые умеют воевать.
– Вы хотите напасть на этих русских в доме? Зачем? Мы поднимем шум, нас услышат, и вся русская армия сбежится нас ловить!
– Вы видите этот бронетранспортер? Они же используют наш трофейный бронетранспортер. А каждый немецкий солдат узнает в очертаниях машины свою, даже не видя символики вермахта на бортах. Да и в темноте это не важно! Кто за нами погонится? Да тут звуки артиллерийской стрельбы слышны так сильно, что мало кто обратит внимание на какой-то другой шум боя. А потом к передовой! Ну, решайтесь, и я буду командовать! Я выведу вас к нашим!
Сосновский говорил так уверенно, с таким жаром, что Боэр невольно поддался его уговорам. Но скорее всего, он просто действительно запаниковал, потому что пробираться лесами по советской территории – это одно, а оказаться на передовой в неизвестной ситуации с горсткой людей против регулярных частей Красной армии – это совсем другое! А тут опытный майор из пехотных частей, который прошел эту страшную войну, да и не только эту, судя по званию, он завоевывал Европу!
– Черт, что вы задумали? – нервно стукнув кулаком по земле, спросил оберштурмфюрер.
– Перебить этих русских, захватить транспорт и прорваться на нем через линию фронта! Ночью мы окажемся на передовой, а сплошной линии фронта во время наступления не бывает. Выберем место, и полным ходом к своим. Ни те ни другие не станут стрелять, пока не разберутся. Одни не увидят нашей символики на машине, другие не увидят красной звезды, но узнают очертания. А мы успеем проскочить!
Подозвав солдат во главе с ефрейтором, Сосновский принялся отдавать приказы. Немцы переглянулись, дождались жеста Боэра, подтверждающего, что следует подчиняться майору, и стали слушать его план. То, что для гестаповца казалось страшным и невыполнимым, для обычных солдат с передовой было делом заурядным. К тому же нападение для русских будет неожиданным, русских меньше, чем нападавших. Так что никаких проблем. Зато выигрыш очень уж соблазнителен. Не натирать ноги, а ехать под защитой брони к передовой.
Стемнело. Ефрейтор вместе с Сосновским и еще одним солдатом тихо подошли к дому и прислушались. В доме было тихо. Боэр с другими солдатами остановились возле бронетранспортера и заглянули в кузов. Так и есть, собранное трофейное оружие, но не очень много.
