Впереди, как раз из-за того самого мысочка, появились две подводы. Появились очень неожиданно, всего в каких-то трехстах метрах. Коган стиснул вожжи и продолжал идти рядом с лошадью. Сворачивать поздно, их заметили. На таком расстоянии он даже не успеет развернуть подводу, как окажется под губительным огнем. А там, насколько он сумел разглядеть, три немца и два полицая в черных мундирах со светлыми воротниками и отворотами манжет на рукавах. У немцев автоматы, полицаи с винтовками. Пятеро, и они едут навстречу. Единственное, что Коган успел сделать интуитивно, – это начать хромать на левую ногу. Хромой инвалид не вызывает подозрений, к нему, как правило, не возникает вопросов, а почему тебя не призвали в Красную армию, почему не служишь в полиции, почему тебя не отправили на работы. Конечно, если подозрения будут серьезными, то тебя как миленького отправят к врачам, и те в два счета установят, что ты симулянт. И тогда с тобой будут разговаривать уже в гестапо. А сейчас важно было разминуться с немцами и полицаями, но как это сделать, Коган пока не особенно понимал. Да, в его кармане лежит справка, что он состоит на учете в такой-то комендатуре такого-то района, что отправился на поиски дочери в данный район. Но вот с Катей он не успел договориться, чтобы врать одинаково. И убедиться, что перед ними не беременная женщина, немцы могут очень просто. И вес пистолета оттягивал сзади ремень под пиджаком. И уверенность в том, что схватка неминуема, все крепла и крепла.
Две встречные подводы продолжали ехать, но с первой соскочили два полицая и, закидывая винтовки на плечо, побежали навстречу Когану. Он умышленно не останавливался, чтобы сблизиться с немцами. Для его целей все враги должны быть рядом в зоне досягаемости.
– Эй, стой! А ну стой, тебе говорят! – заорали полицаи.
Один схватил лошадь под уздцы и с силой толкнул Когана в грудь кулаком. Второй подошел к телеге, откинул старый полушубок и уставился на девушку. Катя проснулась, открыла глаза и с ужасом посмотрела на полицая.
– Тут девка, господин офицер! – закричал полицай немцам.
– Осторожнее, пожалуйста, – попросил Коган. – Это моя дочь, она беременна!
– Кто же тебе ее обрюхатил, – заржал полицай, глядя на Катю. – В подоле принести собралась батьке? Документы есть какие-нибудь, папаша?
Продолжая играть свою роль, делая невинные глаза, Коган оценивал ситуацию, фиксировал положение всех пятерых, прикидывал степень опасности каждого из врагов в данный момент. Два полицая совсем рядом, но винтовки висят на плечах. Если у кого-то из них есть еще нож или пистолет, то в кармане, в сапоге, за пазухой. Чтобы достать, нужно время, чтобы использовать винтовку, даже в качестве дубины, нужно время. Они не так опасны. Немецкий унтер-офицер сидит на телеге, свесив одну ногу, расслаблен, автомат лежит на коленях, дулом в сторону, и только одна рука держит оружие за рукоятку, второй солдат, который управлял лошадью, смотрит настороженно. Автомат висит на груди, он держит его одной рукой, а вторая сжимает вожжи. Опасен, у него самый короткий промежуток времени для того, чтобы открыть огонь. Но опаснее всех третий немецкий солдат. Он сразу соскочил с телеги, встал рядом с командиром и навел автомат на русских. Смотрит настороженно, явно боится. Такой может начать стрелять, даже если ему опасность только померещится. С испугу начнет палить. Труслив или неопытен.
– Есть документы, конечно есть, – закивал с готовностью Коган, надеясь, что прямо сейчас его не начнут обыскивать. Он заискивающе заулыбался и, расстегнув пиджак, полез во внутренний карман и сделал шаг к немцам. – Справочка есть у меня, дочку я приехал искать в эти места. Нашел вон ее беременную, домой везу, господин офицер!
Но подойти к немцам ближе Когану не дали полицаи. Один довольно ловко сбросил с плеча винтовку, передернул затвор, загоняя патрон в патронник, и навел оружие на Когана, второй, криво усмехаясь, подошел вплотную и, дохнув чесночным запахом, потребовал:
– Руки задери да стой смирно, пока я тебя обыскивать буду! Понял меня, папаша?
– Понял, сынок, – пробормотал Коган, уже сообразив, как он будет действовать.
Борису удалось сделать главное – оказаться на одной линии с полицаями и немцем, который целился в него из автомата. И когда первый полицай, подтолкнув под локти руки Когана, сунул их к нему под пиджак, оперативник одним движением прижал кисть руки локтем, перехватил полицая за локоть правой руки и вывернул ему руку резко и с силой. Да так, что у того что-то хрустнуло. Полицай успел заорать от боли, стоя согнутым в поясе, но в тот же миг Коган с силой толкнул его вперед на своего напарника. Как и следовало ожидать, второй полицай успел отреагировать, нажав на спусковой крючок и всадив пулю в упор своему другу в живот.
