Второй мальчик подошел и присел возле костра на корточки. Вдвоем они быстро наломали сухих веточек и составили шалашиком. Вокруг стали ставить веточки потолще, потом круг еще более толстые. И уже последним кругом установили ветки, которые пришлось ломать через колено. Потом, взяв спички, которые ему протянул Коган, паренек ловко поджег шалашик изнутри. Быстро заплясал огонь, охватил всю внутреннюю часть шалашика, а потом пробился наружу, обдавая Когана теплом.
– Где вы так научились ловко костры разжигать? – спросил он мальчишек.
– В пионерском лагере, – ответил первый мальчик. – Да и здесь в лесу тоже. Второй год уже…
Договорить он не успел, как второй мальчишка дернул его за рукав. И тот сразу замолчал. Коган с доброй улыбкой смотрел на ребят. Боевые пареньки. Вон и по лесу не боятся ходить, и делают это тихо, и прятаться умеют. Но, судя по карте, жилья близко нет. Не ушли же они за тридцать километров от деревни. Хотя…
– Вот что, ребятки, – решился Коган. – Раз пришли, я рад. Беда у меня, помощь мне нужна, а то погибнет ведь девушка. Она ранена, фашисты штыком ударили в бок, а теперь у нее жар, воспаление. Нужно к людям ее, медицинскую помощь ей нужно срочно оказать.
– Дочь ваша? – поднялся первый паренек.
– Нет, не дочь. Я ее в лесу нашел, она пряталась от гитлеровцев. Вы хоть скажите, как вас зовут. Меня Борис Михайлович.
– Меня Прохор, – ответил невысокий и кивнул на друга. – А он Митяй.
Мальчики подошли к телеге и стали смотреть на бледное лицо девушки. Митяй толкнул в бок своего друга и тихо сказал:
– Да это же Катюха, дочь нашего учителя Петра Ивановича.
– Ваша деревня близко? – обрадовался Коган тому, что девушка паренькам знакома. – Я не знал, что тут есть жилье рядом. Я вообще-то пытался довезти ее до Ольхово, но оно еще далеко.
– Ольхово больше нет, – дернул плечом Прохор. – Фашист спалил все подчистую. Много мужиков побили, а другие в партизанах были. Многие с Красной армией отходили, когда тут бои шли. Наш колхозный сторож Акимыч собрал телеги, какие были, запряг лошадей, какие остались больные да хромоногие, даже коров запрягал. А потом на возы баб с детишками посадил – и в лес. Мы самые взрослые были тогда, помогали. А энтой зимой Акимыч помер. Застудился и помер.
– И вы что же, за старших там остались? Так и живете в лесу?
– Так и живем. А чего, других-то нет, мы за мужиков и есть.
– Да как же вы в лесу выжили, как вас фашист не нашел? – Коган опешил от такой картины, которую описали мальчики.
– Далеко в леса ушли, вот и выжили. Акимыч по молодости охотником был, в охотхозяйстве работал. Он избу показал охотничью, ее еще лет десять назад собрали наши охотники. Это чтобы далеко уходить от деревни на промысел и там можно было ночевать. Большая, справная изба. С печкой. Да только маловата все равно для двух десятков баб. И у каждой по два-три ребенка. Были и совсем грудные. Мы тогда в первую же осень землянки рыли. Так и выжили. Коров кое-как сохранили, молоко дают. Сено заготавливаем, грибы собираем, силки ставим на птиц, на куниц. Капкан старый нашли, тоже помогает дичь покрупнее добывать. Живем…
Прохор вел под уздцы лошадь, а Митяй сидел на телеге рядом с Катей и болтал без умолку. Девушка хорошо знала ребятишек и очень обрадовалась, что они встретились в лесу. Около часа они шли в глубь лесной чащи, когда впереди вдруг показалась большая поляна. Это был обжитой лагерь с сараем из жердей для скота на время зимних холодов, была тут и армейская полевая кухня. И большой дом, который описывали мальчики, и землянки, крытые бревнами и дерном. Несколько женщин, занимавшихся делами, дети, помогавшие матерям, – все бросили работу и стали смотреть на приближавшуюся телегу. Митяй сразу соскочил с телеги, подбежал к крупной женщине с выбивающимися из-под косынки седыми волосами и стал ей что-то торопливо рассказывать. Та выслушала и пошла к телеге, по пути окинув взглядом Когана и коротко кивнув ему. Подошли еще две женщины. Они помогли Кате спуститься на землю и повели ее к одной из землянок. Седовласая женщина снова подошла к Когану, и он понял, что женщина не очень старая. Было ей не больше сорока.
– Здравствуйте, меня Борис Михайлович зовут. Я вашу Катю случайно в лесу встретил раненую. Вот, пытался помочь, как мог. Хорошо, ваши ребята…
– Разведчики наши, старшие мужчины, – невесело, но с затаенной гордостью ответила женщина. – А меня Марфой Ивановной кличут. Я тут вроде старосты у нас, председателя колхоза.
– Ребята рассказали мне, что вы из Ольхово, что каратели сожгли ваше село. Я туда и шел, думал там Кате врача найти. Вы сможете ей помочь, у вас есть кто-нибудь, кто в медицине понимает?
