– Все, что от Ольхово осталось, здесь, – женщина обвела рукой поляну. – Может, еще кто из мужиков наших на фронтах или в партизанах воюет. А мы тут вот. Поможем Кате, конечно поможем, Борис Михайлович. Врачей у нас нет, но у нас есть бабка Матвеевна. Она все хвори и раны наши лечила, ожоги, переломы. Много чего мы тут пережили, вон и погост свой уже есть. И Акимыч наш не сдюжил, стар был уже. И женщин хоронили лютой зимой, и детишек, какие не выжили. Но справляемся. А Матвеевна – она все травы знает, отвары готовить умеет, может, и заговоры какие народные знает, но уж в это мы не суемся. Ей видней! Да вы вон под навес проходите. Устали, поди, с дороги? Мы вас и накормим, и баньку, если желание есть, устроим вам.
Коган улыбнулся и пошел под навес, сооруженный из жердей, на который сверху накидали еловый лапник. Несколько девчушек суетились возле неказистой печки, поглядывая на гостя.
За зеленым борщом с крапивой и сметаной завязался откровенный разговор. Не стал хитрить и таиться Коган и рассказал, правда, не все. И что он прислан сюда с заданием из Москвы, и что наступление идет, что Красная армия скоро будет в этих местах. И что фашисты бегут, уже год как бегут. Хотя враг еще силен, но одолевает его Советский Союз. Вся страна встала на врага. И в тылу, и на фронте. А потом из землянки вышла сгорбленная женщина в меховой безрукавке и валенках. Она подошла к навесу, и Коган сразу догадался, что это и есть местная знахарка. Он посмотрел в ее грустное сморщенное лицо и заволновался.
– Здравствуйте, – поднимаясь с лавки, сказал он. – Видать, вы и есть та самая знаменитая Матвеевна?
– Какая уж я знаменитая. Отродясь меня никто не знал, кроме соседей. А ты, стало быть, привез Катерину? Хорошо, что вовремя привез, к нам попал. Не выжила бы она. Да и сейчас не знаю, как она с хворью справится.
Матвеевна села на другой конец лавки, и одна из девушек тут же поставила перед ней кружку с чаем. Марфа Ивановна молчала, глядя на бабушку, и Коган решил, что и ему не стоит торопить старуху. Сама расскажет, как обстоят дела у Кати. А Матвеевна поежилась, улыбнулась девчушке и стала греть старческие ладони о горячую кружку.
– Больно уж рана у нее плохая. Грязь попала, – заговорила Матвеевна. – Жар из нее вытягивать надо, грязную кровь. По телу грязная кровь пойдет, и тогда ничего уже не сделаешь. Ну ничего, мы ее хвойными отварами, ромашкой отпаивать будем. Чесноком лечить. Ничего, ты не волнуйся, мил человек. Бог даст, справится. Тут ведь дело в чем: коли человек сам хочет выздороветь, его никакая хворь в могилу не сведет. А Катерина девка сильная, горячая. Душа справится, значит, и тело справится.
Одна из женщин, приветливо поздоровавшись, усадила за стол Прохора и Митяя, укоряя, что далеко уходят в лес, голодные мычутся, в поселке дел невпроворот. Парни хмуро покосились на гостя. Стыдно им было, что их как маленьких отчитывают перед незнакомым человеком. Митяй промолчал, уставившись в тарелку с борщом, а Прохор стал возражать.
– Сказал же, починим, что ты нас ругаешь? А в лес ходить надо. Вдруг фашист близко будет. Вон и Катьку нашли. А что было бы, если не пошли бы? Разведывать надо, что вокруг делается.
– Ешьте, разведчики, – с улыбкой женщина потрепала пацанов по вихрам.
Марфа Ивановна окликнула молодую женщину и попросила приготовить постель для гостя, но Коган стал возражать. Незачем утруждать всех своим присутствием. Кате помог, доставил ее, теперь вот и с ней заботы невпроворот. Незачем еще и с ним нянчиться. Поел в первый раз за несколько дней по-человечески, и на том спасибо. Пора и в путь. Марфа Ивановна начала возражать, что надо отдохнуть, а что касается помощи, так и он может помочь как мужчина их маленькой лесной колонии. Для мужских рук тут дел много. Коган готов был уже согласиться передохнуть пару дней в лагере. Он и сам понимал, что немцы кружат вокруг лесов, что опасно соваться в город без подготовки. Но деваться некуда. Задание никто не отменял, и его ждут ребята из группы. Пора выходить на связь, оставить сообщение на явке в городе. Но неожиданно голос подал Прохор, который, старательно облизав деревянную ложку, отложил ее в сторону.
– Нельзя вам сейчас никуда идти, Борис Михайлович.
– Это почему? – усмехнулся Коган и хотел потрепать мальчишку по голове в благодарность о его заботе, но тут его рука замерла в воздухе.
– Немцы и полицаи сейчас ищут человека с самолета, который сел в лесу. Все прочесывают, все села, дороги. Там летчицу мертвую нашли, а второго, кто с ней был, не нашли. Ушел он. Подождать вам надо несколько дней. Глядишь, все и уляжется. Не будут же они год искать. У них, поди, и другие заботы есть.
