Очнется через пару часов. Надо успеть за это время проверить ее вещи и навести справки. Какого черта ей понадобилось в той квартире? Хозяйку избили, а у этой – ни царапины. Красивое лицо. Запоминающееся. Пухлые губки, точеный носик, темные ресницы. Хоть сейчас на конкурс красоты. На таких как она Хэнк никогда не обращал внимание. Они слишком настоящие. С настоящими сложно. Они умеют думать. И чувствовать. Всяческих проявлений чувств он старался избегать. Уж так его обучили. Так проще. В его профессии чувства только мешают.
Гостья пошевелилась, и он замер. Поймал себя на мысли, что любуется ей. Спящей. Надо скорее всё о ней разузнать и решить, какие меры предпринять. Лишние проблемы еще никого до добра не доводили.
При ней была только сумка, в которой оказался разряженный сотовый, косметичка и деньги. Ни документов, ни кредиток. Никакой информации. Кто она? Как зовут? Н-да. И тут тупик. Придется ждать, пока она проснется. И выяснить все у нее лично. Хэнк уселся поудобнее на кресло у кровати и приготовился ждать.
Спустя примерно полтора часа брюнетка открыла глаза. Ее тело напряглось, как только она поняла, где находится. Быстро осмотрела комнату и остановилась на нём.
Хэнк сидел неподвижно, буравя ее взглядом. Молчал. Она села на кровати, подтянула колени к груди и, обхватив их руками, стала ждать.
Молчание затягивалось.
– Зачем я здесь? – ее хриплый ото сна голос нарушил тишину в комнате.
Красивый голос. Это он заметил еще в баре.
– Как тебя зовут? – его взгляд скользнул по ее телу и остановился на лице.
Лилит поджала губы. Стиснула колени сильнее. Молчит.
Ладно, так дело не пойдет.
– Давай попробуем так: Я задаю вопросы, ты отвечаешь, потом я отпускаю тебя домой. По рукам?
Она подняла на него глаза и взглянула в упор. Сердце Хэнка замерло. А затем забилось быстрее, будто он пробежал стометровку. В ее взгляде было столько упрямства, что она могла бы дать фору любому агенту М1. Будто она прямо сейчас читает его мысли. И они ей не нравятся. Обычно девушки были довольны тем, что он с ними делал. И что сейчас хотел сделать с ней. Он поерзал на стуле, жалея, что не может поправить член под джинсами. Тот уже в полуготовом состоянии занимал слишком много места. Черт, снова что-то не так.
– Ладно. Если ответишь на мой вопрос, я отвечу на твой. – И снова этот пронзительный взгляд. Такого оттенка зеленых глаз он еще не встречал. Как форма у русских военных. Как же называется этот чертов цвет? Кажется, хаки. У него есть футболка такого цвета. Ей бы пошла. На голое тело. Хэнк скрестил руки на груди. Надо занять их чем-то, иначе он не выдержит, схватит девчонку и усадит к себе на колени. Перепугает до смерти. Насилие он не любил. Да и не было необходимости прибегать к нему. Вниманием он не был обделен. Девушки сами липли. Ему оставалось только выбирать и действовать.
– Я Лилит.
Лилит. Кажется, в какой-то легенде это имя принадлежало демону.
Хэнк улыбнулся своим мыслям. Она снова уставилась на него, но теперь уже как-то иначе. Он не смог разгадать выражение, промелькнувшее в ее взгляде. Хотя теперь в ее глазах отчетливо читался вопрос.
В комнате раздался звонок сотового. Это не его телефон. Ну конечно. У нее с собой был еще один аппарат в кармане джинсов, как он мог не проверить и так облажаться? Кажется, ему пора на пенсию.
Ее взгляд метнулся к телефону, а затем к нему. Их глаза встретились. Он мог бы поклясться, что она занервничала. Ей надо ответить на звонок. Она хочет, чтобы он вышел. Что ж, пусть. Он даст ей время.
– У тебя одна минута. Потом я вернусь. – Ему показалось, или в ее глазах промелькнуло облегчение?
Хэнк поднялся с кресла и направился к двери. В следующую секунду ему на голову обрушилась ваза.
Когда он спасал товарища из под пуль в Ираке, ну или когда получил ранение, из-за которого пришлось три месяца пролежать в госпитале, или когда погиб его близкий друг и напарник, – он испытывал сильные эмоции: гнев, боль, скорбь. Но еще никогда, ни разу в жизни, он не испытывал такой всепоглощающей ярости. Казалось, что если он откроет рот, оттуда извергнется пламя.
Она попыталась вырубить его. ВЫРУБИТЬ ЕГО. Не каждому мужику это под силу. Годы тренировок закалили его характер и тело. Он наемный убийца. Его инстинкты позволяли делать невозможное. И тут какая то сучка попыталась с ним разобраться.
На одну секунду его оглушил удар вазой по башке. Жалко вазу, древняя. Династии Минь. Он выложил целое состояние за нее на аукционе. Чем еще развлекаться, куда тратить хренову прорву бабла с таким образом жизни? На предметы искусства. Мало кто знал, но на стенах у него висели подлинники картин знаменитых художников. Но дело не в этом. Его взбесила ее манера держаться. Она не боялась его. Не боялась тягаться с ним. Упрямство в ее глазах, ее прямолинейный взгляд, все это должно было его насторожить. И за такой импульсивный поступок он должен ее наказать. Убить. Как можно скорее. И плевать на последствия.
