Сводки за прошедшие двадцать четыре часа во многом повторяли вчерашние: похищения, выстрелы в спину, боестолкновения.
Пройдет не один день, прежде чем руководство осознает, что на Западной Украине военные части столкнулись с хорошо организованной, ведущей умелую партизанскую войну бандеровской армией. А ведь даже многие военнослужащие продолжают воспринимать Станиславскую область как глубокий тыл, весьма удаленный от боевых действий.
Перевернув страницу, Алексей Никифорович принялся читать дальше:
«
Полковник Михайлов взял со стола красный карандаш и обвел последний абзац жирной линией. Интересное сообщение… Но в целом ничего утешительного. Для оптимизма нет никаких оснований, оперативная обстановка оставляет желать лучшего, но, если быть откровенным, она будет ухудшаться с каждым днем.
Даже подробные сводки не дают в полной мере картины происходящего. По оперативным данным, в Станиславской области в лесах и на хуторах скрывается немало фашистских пособников из числа местных жителей. Среди них военнослужащие германской и венгерской армий; дезертиры; военнопленные Красной армии, вставшие на преступный путь. Их следовало или уничтожить, или отправить в фильтрационные лагеря.
В области оставалось немало гражданских лиц, работавших в оккупационной администрации и поспешивших скрыться с приходом Советской армии. Многие из них причастны к гибели мирных граждан. Их надлежало выловить и изобличить в ближайшее время, предав законному суду.
Сегодня утром полковник Михайлов получил приказ войти в группу, обеспечивающую мобилизацию всех мужчин от семнадцати до пятидесяти пяти лет, способных носить оружие. На сегодняшний день это была задача номер один: Советская армия испытывала серьезные затруднения с резервами, так что придется потрудиться. Многие из призывников будут прятаться по хуторам, отлеживаться в лесу, уходить в банды.
Коротко постучавшись, в комнату вошел секретарь и, протянув конверт, сообщил:
– Это вам, товарищ полковник. Только что принесли.
Алексей Никифорович взял голубой конверт. Обыкновенный. Без марки. В правом углу напечатана блеклая картинка – букет распускающихся фиалок. На конверте ни адреса отправления, ни доставки, стояла только его фамилия – без должности и звания. Но именно такой конверт, с такими цветами секретарь должен был передавать ему незамедлительно.
Ожидая распоряжений, старший лейтенант Кочетков терпеливо стоял у стола и смотрел на полковника Михайлова. Алексей Никифорович кивнул:
– Можешь идти.
Кочетков немедленно вышел, мягко притворив за собой дверь.
Взяв конверт, полковник Михайлов посмотрел его на свет, пытаясь выяснить содержимое. Разглядел небольшой клочок бумаги, сложенный вдвое. Надорвав самый край, вытряхнул листок и, осмотрев его со всех сторон, убедился, что он чистый, ни помарочки! И, уже не сдерживая напряжения, облегченно выдохнул. Затем сжал конверт в маленький плотный комок и швырнул его в корзину, стоявшую возле стола.
Пока все складывалось наилучшим образом. Но обольщаться не стоило, ситуация могла поменяться в любую минуту. Перед предстоящей встречей следовало поговорить с Шуляком. Подняв трубку, полковник Михайлов произнес:
– Игорь, пусть доставят мне Шуляка.
– Товарищ полковник, – немедленно отозвался секретарь, – только что позвонили из следственного изолятора, хотел вам доложить… Шуляк повесился.
– Как повесился? – невольно ахнул Михайлов.
– Разодрал одежду на лоскуты, сплел полоски между собой и повесился на оконной решетке.
До глубокого вечера беглецы отсиживались в густой колючей лощине, а когда темнота придавила своей тяжестью лесистые холмы, выползли из глинистой расщелины и затопали по проселочной дороге на мерцающие огоньки далекой городской окраины.
Метров за двести от первых деревянных домов Свирид посмотрел в хмурые лица уголовников и сказал:
– Сначала я пиду… Проясню, що да как, а уже потим вас покличу. А тепер потопали.
