Восемь оперативно-разыскных бригад, усиленных группами автоматчиков, разбив район частного сектора на квадраты, терпеливо, не обращая внимания на льстивые речи хозяев, не замечая откровенно злобных взглядов, прочесывали частные постройки. Заходили в дома, осматривали помещения, залезали на чердаки, спускались в подвалы. Проверяли удостоверения личности, документы. В большей части жители пользовались аусвайсами, выданными немцами на оккупированной территории. Немалым сюрпризом было то, что многие из жителей продолжали хранить немецкие марки, как будто бы не теряли надежды на возвращение фашистского режима.
Однако, несмотря на все усилия, на подключение всей агентуры, убийцам удалось скрыться.
Полковник Михайлов неспешно прошелся по запыленному складу, в котором прежде размещался колхозный амбар – большое помещение из крепких еловых бревен, – и спросил у сторожа, крепкого старика лет семидесяти:
– Значит, вы вышли на стук и что потом произошло?
– Гляжу – никого нет. Темень кругом, а меня кто-то шарах чем-то тяжелым по башке! Ну я и упал. Сознание потерял. До сих пор башка трещит.
– Сколько их было?
– Трое, – уверенно отвечал сторож.
– Откуда вы знаете? – недоверчиво спросил Алексей Никифорович. – Вы же без сознания были.
– Очнулся я потом… Они как раз на подводу мешки с зерном перетаскивали. Ну и между собой разговаривали… А как они поближе подошли, так я опять глаза закрыл. Притворился, что ничего не слышу. Не сделай я этого, так они меня прибили бы! К чему им свидетели.
– А как они выглядели?
– Только ноги видел… Описать не могу. В сапогах были, это точно! – уверенно отвечал старик. – По тюремному разговаривали… Эту публику я хорошо знаю.
Следственно-оперативная группа НКВД состояла из одного старшего оперуполномоченного, простоватого тридцатилетнего парня, и двух его помощников – один был мужик лет сорока, списанный по ранению с год назад, а другой, наоборот, очень молодой, с субтильным телосложением. Все трое с некоторым удивлением посматривали на полковника Михайлова. Не часто военная контрразведка вмешивается в рядовое уголовное расследование. Видно, дела в районе и в самом деле не ахти какие.
Третье ограбление за неделю. Прямо надо сказать – немало! Был взломан продовольственный склад, вывезено все зерно. Причем так аккуратно и осторожно, что не выпало даже зернышка. На полу ни следов, ни клочка бумаги, ничего такого, что могло бы направить на верный след или хотя бы натолкнуло на мысль о возможных грабителях. Необычайно чистоплотные взломщики, редко такое встретишь. Не только чисто взломали дверь, но похоже, что очень тщательно подмели за собой.
Повернувшись к старшему оперуполномоченному, полковник поинтересовался:
– А вы что можете сказать по этому делу?
– Во всех трех ограблениях подчерк один и тот же. Выманивали сторожа наружу, а когда он выходил на порог, то кто-то из преступников, затаившись за дверью, лупил его чем-то тяжелым по голове. Уже в бессознательном положении ему крепко связывали веревкой руки и ноги, затыкали кляпом рот. – Едва хмыкнув, добавил: – А утром, с вытаращенными, как у краба, глазами, сторож встречает ранних посетителей.
– Во-во! – энергично подхватил старик. – Так оно и есть.
– Думаем объединить все эти дела в одно. Почерк очень похож.
Парень производил положительное впечатление.
– Правильно, – хмуро отреагировал Михайлов. – Тут вот какое еще дело… В вашу группу будет включен наш сотрудник. Все оперативные действия вы должны будете согласовывать с ним.
– Но у нас свое начальство, – нерешительно проговорил старший оперуполномоченный.
– Сегодня вы получете подтверждение, – спокойно объявил полковник Михайлов: – Митюков, – подозвал он стоявшего немного в сторонке коренастого круглолицего капитана.
– Да, товарищ полковник.
– Войдешь в группу старшего лейтенанта… как там вас величать?
– Старший лейтенант Силуянов.
– В группу старшего лейтенанта Силуянова… и докладывать мне лично без промедления о том, как продвигается расследование. Во всех деталях… Все понятно?
– Так точно, товарищ полковник! Это ведь не первые ограбления. По всему видать, Станиславская область им приглянулась, если они не думают перебираться в другое место.
– Вижу, что ты начинаешь уже вникать, – одобрительно сказал Михайлов. – Это хорошо! Когда войдешь в курс дела, поделишься своими соображениями. А вы что скажете, товарищ Силуянов?
