– Мы подозреваем, что это дело рук троицы, сбежавшей из станиславского следственного изолятора. Во всяком случае, показания свидетелей указывают именно на них, приметы все сходятся… За последние дни банда успела отметиться во многих местах. В селе Верховина неделю назад было ограблено почтовое отделение. Преступниками было похищено девяносто восемь тысяч рублей. Сумма немалая… Еще четыре дня назад в Черновцах ими был ограблен продовольственный магазин. Кроме товаров, которых они нагрузили целую телегу, грабители похитили из кассы еще девять тысяч рублей. Позавчера был ограблен промтоварный магазин. Преступниками со склада было вынесено буквально все, включая веники и лопаты. Награбленное они сдали на базаре одному из продавцов за бесценок. К сожалению, большего этот продавец сказать не смог. Он не знает, где они живут, не знает, когда они появятся вновь.
– Зацепки-то хоть есть какие-нибудь по этим делам?
– Зацепок пока немного, – раздосадованно ответил старший лейтенант. – Грабят преступники очень грамотно, следов не оставляют и тотчас исчезают. И появляются уже в другом районе, где их совершенно никто не ждет. Я бы даже сказал, что они знакомы с методами оперативной работы…
– А что местное население?
– Они не особенно разговорчивы, тем более здесь, в Карпатах. Вот даже хотя бы взять этот поселок… Уже человек пятнадцать допросили, а никто ничего не видел и не слышал, как сговорились!
– Ты парень, как я посмотрю, въедливый, уверен, что у тебя все получится. Чтобы все эти дела раскрыть, я тебе отдал одного из лучших своих сотрудников. Можно сказать, от себя отрываю.
– Я оценил это, товарищ полковник, – хмуро произнес Силуянов.
Попрощавшись, Алексей Никифорович заторопился к машине, где его ожидал водитель и двое автоматчиков охраны.
После ограбления амбара было решено на некоторое время затаиться. Об участившихся взломах стали судачить даже на городских базарах. Пусть понемногу все уляжется.
Решили податься в горы, где народу было немного, а чужие и вовсе туда не забредают. Прикарпатские горы – место особое: один сплошной лесной массив, тянущийся на десятки километров, который без труда может укрыть целую армию. Лишь иной раз на желтеющих полянках, выглядевших среди густого смешанного леса проплешинами, можно было увидеть хутора с белыми стенами, огороженные невысокими шаткими плетнями. На некоторых хуторах серьезное подворье: сарай для бытовых нужд, амбар для зерна, конюшня, небольшой загон для скота. Подле ограды земляной надел, способный прокормить как дворовый скот, так и домочадцев.
Некоторые хутора, отстоявшие от больших дорог на значительные расстояния, оказались заброшенными. Избенки пообветшали, плетни покосились, так что подправить хозяйство было некому. Причины запустения были различными: кто-то не сумел более тянуть хозяйство, требующее изрядного труда; кто-то отстроил новое жилье, более просторное и поближе к городу, а где-то хутора просто вымерли: молодежь съехала и не думала возвращаться, а старики, не имевшие уже силенок тянуть прежнее громоздкое хозяйство, ставшее вдруг большой обузой, разбрелись по родственникам. Жилище, лишенное ухода, быстро ветшало и через какой-то год-другой приходило в окончательную негодность.
Побродив по окрестности, свернули в небольшую деревеньку Кривичи. Для постоя Свояк выбрал просторную заброшенную избу, срубленную из толстых елей, рассчитанную на большую семью. За месяцы отсутствия хозяев не обветшали и дворовые постройки, в которых, видно, оставленная за ненадобностью, находилась всякая различная утварь. Вполне удобное жилище, чтобы перекантоваться с недельку-другую.
Помещения в доме были прибраны, вещи лежали на своих местах. Ощущение было таковым, будто бы жильцы покидали дом в большой спешке и вскоре должны вернуться. Вот только поверить в их возвращение мешал толстый слой пыли, покрывший мебель, и крепкая застоявшаяся сырость, случающаяся в умирающем доме, буквально заползавшая через ноздри в легкие.
Протопили как следует сруб. Обжились. В доме оставалась кое-какая посуда и постельное белье. Можно даже сказать, что разместились с некоторой роскошью. На печке в стопку поставлены пустые чугунки и сковороды. Весьма полезные предметы при длительном проживании.
На значительном отдалении ближе к дороге стояло еще несколько хуторов, в которых велось небольшое хозяйство. Из дворовых построек раздавалось голосистое горлание петухов, назойливо и по-деловому галдели гуси. Появление чужаков на брошенном хуторе приметили. Но с расспросами никто не лез, очевидно, принимая пришедших за родственников прежних хозяев.
Чиграш ходил в соседнее село, отстоявшее от хутора километров за пять, и покупал у куркулей продукты, которые ему охотно продавали за хорошие деньги.
В этот раз довольствовались картошкой и большим шматком сала, прикупленном на соседнем хуторе. Чиграш взялся за картошку: почистил, нарезал ее на тонкие ломтики и свалил на раскаленную сковороду.
– Сейчас будет готово, – пообещал он.
