Вдруг будто по волшебству повеяло съестным ароматом. Из шуршащих кустов выскользнула Зоя с дымящимся котелком в руках.
– Вот, принесла чаю. – Девушка опустила свою ношу, достала из-за пазухи завернутые в тряпицу толстые ломти хлеба, щедро проложенные кашей. – И харчей.
Лещенко, не отрываясь от монотонных движений рашпилем, велел Бурсаку:
– Сеня, чего расселся, помоги девушке.
Парень неловко, бочком сполз с холма и подхватил тряпицу, стараясь не замарать ткань сукровицей. При виде разбухших рудяных ладоней девушка ахнула:
– Вас обработать надо и перевязать срочно. У нас в лагере есть порошки какие-то, дядя Якоб скажет, что поможет. Я принесу. И воды. – Она осторожно взяла мужскую руку, чтобы внимательнее осмотреть раны.
От ее заботы и без того сгорающий от стеснения Сеня опустил голову и застыл с комом в горле. Зоя оглянулась по сторонам:
– А Саша где? Новости есть по составу? Что командиру говорить?
Бурсак рядом с Зоей не знал, куда деть смущенный взгляд. Его манили ее волосы, голубые сияющие глаза и нежный румянец во всю щеку, но он мысленно ругал себя: «Чего удумал, дурак. Война кругом, какие тут сердечные дела могут быть!» А сам не смел поднять глаза, ответить на ее вопросы. При этом не было сил, чтобы шагнуть в сторону и продолжить свою работу.
Валентин улыбнулся, распознав смущение молодости – стоят, потупив взгляды, не могут слова друг другу сказать. Как же сильно желание жить и любить. Словно упрямый нежный росток пробивается через камни, так огонь в груди разгорается даже в самых жутких условиях, когда вокруг лишь смерть и безнадежность.
Сенька наконец выдавил:
– Придет он. Скоро.
Зоя заворковала:
– Я тогда сейчас вам воды соберу с лопухов. – Она проворно оборвала огромный лист и принялась переливать капельки росы с больших растений в самодельную емкость. – Мы так в деревне завсегда воду собирали, если в ночное за пастухов со стадом оставались. Студенистая вода такая вкусная. Даже в Москве газировка не такая. Я в первый раз, как приехала на соревнования, каждый день по два стакана пила. И эскимо ела. – Зоя закатила глаза, вспоминая нежный сливочный вкус. – Она протянула лопух с собранной водой. – Вот. Давай промою руки.
Под ее аккуратными движениями сукровица стекла, обнажив разбухшие мышцы, ошметки кожи натруженных ладоней. Глаза у Зои наполнились слезами, она закусила губу, чтобы не разрыдаться от жалости, теснившей грудь.
Сенька неожиданно осмелел – поднял на нее восторженный взгляд и застыл с глупой улыбкой на лице. Он уже почти нашел слова, чтобы сказать что-то важное, отчего в груди у него становилось тепло и тесно, как зачавкали кочки на болоте.
Зоя радостно бросилась навстречу вернувшему лейтенанту:
– Ну что там? Вышло все?
Тот протянул записку:
«Сегодня вечером после последнего поезда немцы пустят состав со снарядами, в последнем вагоне будут лекарства».
Записка нырнула за пазуху, Зоя нетерпеливо уточнила:
– Что еще передать? Во сколько общий сбор?
Саша жадно припал к котелку с горячим чаем. В горле пылал пожар от быстрой ходьбы, мысли скакали из-за накатившего волнения. Так быстро все, чего они так жаждали, оказалось реальностью. Уже вечером партизанский отряд сможет нанести немцам новый удар.
Канунников уточнил у Никодимова:
– К обеду будет готово?
Валентин молча кивнул, сил отвечать у него почти не было. Руки горели огнем, от боли плыли черные круги перед глазами, но останавливаться нельзя ни на секунду, ведь они уже почти приготовили все детали. Осталось собрать конструкцию в единый механизм и проверить его работоспособность.
Лейтенант повернулся к связной:
– В полдень мы принесем механизм. Составим план вместе. Как у вас?
Девушка оживленно затрясла головой:
– Тоже все готово, все изорвали на веревки, керосину целую бочку извели.
Саша строго покачал головой:
– Передай, чтобы вторую берегли. Керосина больше не достать, лавочника повесили на площади.
– Передам, все передам. Вы делайте, мы с Игорем на карауле. – Зоя снова стала очень серьезной, позабыв, как пару минут назад вспоминала о своих поездках в столицу.
Она уже успела сделать несколько шагов, когда Сенька наконец решился.
– Зоя. – Он обрадовался, как легко говорить ее имя, такое короткое, ладное, как сама девушка. – Спасибо.
Она улыбнулась в ответ, залилась густым румянцем и заспешила через кусты в сторону лагеря. Кроме Валентина, никто не улыбнулся этой невинной теплой связи между девушкой и парнем. Остальные были слишком изнурены болью и внутренним напряжением, чтобы обращать внимание на что-то, кроме своего дела. Лещенко монотонно водил рашпилем, стачивая железо. Канунников переносил инструменты в пещеру, на ходу обдумывая план предстоящей операции. Сенька же дырявил крышу их нового укрытия, размахивая топором в такт трепещущему от радости сердцу.
Через два часа Николай, еле сдержав стон, нажал дрожащими пальцами на тугие болты, но не смог стронуть их по оси. Канунников отодвинул его плечом:
– Давай я.
Тонкие пальцы впились в огромные гайки, с усилием дернули и свинтили их одну за другой с коротких стволов. Александр понял, что действовать на железке придется ему:
