– Так, товарищи инженеры, объясняйте, как ваш клин действует. Устанавливать его, видимо, придется мне.
Лещенко утер лицо рукавом, от усталости и нехватки воздуха в крошечном пространстве у него все плыло перед глазами, тело отказывалось подчиняться. Он поднялся на ноги, прижался лицом к отверстию, закиданному ветками, и сделал несколько жадных вдохов. В голове немного прояснилось, и он принялся торопливо объяснять, с трудом выговаривая слова:
– Клин ставишь на рельс, болты тугие, но надо закрутить. Иначе тяжестью паровоза их снесет, и ничего не выйдет. Колеса наедут, как на трамплин, одна сторона поднимется вверх и съедет вот по этой боковой полоске. После того как состав свалится под откос, надо снять клин обратно. Открутить… Тяжело его делать.
– Сделаю, – успокоил Канунников.
Он понимал, что конструкцию, давшуюся с таким трудом, обязательно надо забрать с собой до появления немцев. Если все пройдет удачно, то с помощью клина можно будет пустить под откос следующий состав и остановить строительство завода. Правда, тяжелая махина очень сильно оттягивает руки, Сашка с трудом поднял ее несколько раз, чтобы примериться к переноске. Пару десятков шагов он эту тяжесть пронесет, но тащить по лесу придется вдвоем. Небольшое с виду устройство мгновенно пережимало руки своей тяжестью, так что человек терял равновесие и начинал раскачиваться из стороны в сторону от неимоверных усилий. Они понимали, что переноска очень опасна, сейчас, при свете дня, тащить по лесу железный клин с крепежами рискованно. Если нарвутся на немецкий патруль, придется бросить изобретение в лесу и отказаться от операции.
Тогда Никодимов решил:
– Коля, ты иди вперед на разведку и два раза кукуй, если дорога свободна. И так каждые пятьдесят метров.
– Понял. – На заплетающихся ногах Лещенко выбрался из укрытия и побрел между деревьями.
Валентин подхватил тяжелый конец, кивнул Сашке на другой – хватайся. Лейтенант сцепил руки замком и тоже напрягся всем телом. Маленькими шажками они выбрались через узкий проход и двинулись по следам Лещенко. Бурсак шел рядом, зажав в руках инструменты, с помощью которых можно быстро открутить гайки.
Никодимов с каждым шагом бледнел все сильнее, истощенный за время плена организм не выдерживал нагрузки. Ноги дрожали, колени подгибались, по спине крупными каплями стекал пот, пальцы беспомощно соскальзывали с гладких боков.
– Давайте… помогу. – Сеня подставил ладонь свободной руки под второй угол металлической платформы и не сдержал короткий стон.
Руку, будто молнией, пронзила острая боль. Парень сжал зубы, скрутился от внутреннего приказа – терпеть без единого звука, нельзя подвести товарищей, выдать их своим криком. Он представил, как улыбнется Зоя, и ему стало чуточку легче, словно горящую боль омыло прохладной водой.
Десять шагов и – остановка в ожидании нового крика кукушки. Еще десять – следующая остановка. Тяжелая конструкция давила всем весом на израненные ноющие руки, в горле першило от сухости, ноги подкашивались, скользили по влажной траве и мху. И все-таки они несли свое детище, бережно и терпеливо. Это не просто кусок металла – это надежда на спасение тысяч людей.
На подходе к лагерю их встретил Игорь. Парнишка молча кинулся к тяжкой ноше и подставил под нее руки. Трудолюбивыми муравьями они дотащили клин до лагеря, где его окружили остальные члены отряда. Все рассматривали тяжелый предмет с радостным изумлением – буквально за ночь три человека создали сложный механизм из металла. Создали почти без инструментов, практически голыми руками.
Скептик Сорока протянул:
– И эта небольшая штука остановит целый поезд? Вы уверены?
Лещенко хмыкнул:
– И не один! Во сколько приступаем?
Василич заторопился с дальнейшей организацией:
– Пассажирский поезд отходит от станции в обратном направлении к городу в четверть восьмого. То есть грузовой состав должен пойти примерно через полчаса, чтобы разминуться с пассажирским. За час до начала мы с Сорокой выдвигаемся на разведку. По условному знаку остальные переносят жгуты, пропитанные керосином, и клин к насыпи. Игорь – в карауле. Устанавливаем клин на рельсы, раскладываем горючку. Кому-то придется остаться наверху, рядом с клином. Как только появится состав, поджигаем веревки, они горят около трех минут. После работы забираем клин и уходим в укрытие.
Канунников возразил:
– Клин тяжелый, больше тридцати кило. Быстро с ним не уйти. Если немцы окажут сопротивление? Состав ведь должны охранять. Если выживет хоть один автоматчик, то он уложит нас всех одной очередью.
Сорока тут же поддакнул:
– Опасная операция. Может быть, обойдемся без поджога? Два человека установят все заранее и уйдут с полотна в лес.
Василич нахмурился:
– Никто не должен выжить. Придется… добивать. Оружие у нас есть.
Сашка снова не согласился:
– Клин нельзя бросать, он нам еще понадобится. Давайте заранее отправим двух человек, пускай выкопают тайник рядом с железкой. Оставим там клин на время.
Особист заметался, бросая взгляды на изуродованные руки инженеров:
