– Да, куда проще было бы, если бы была убита Надежда Занозина, любовница Агневского, – сказал Петр, и все уставились на него. – Вы чего это на меня так странно смотрите? Думаете, я сморозил глупость?
Хоть ее и предупредили, что это будет всего лишь разговор, встреча с тремя мужчинами в кабинете следователя смахивала все же на допрос. Один мужчина представился адвокатом Юрия, другой – Ребров, оказался коллегой Журавлева, тоже следователем.
Они старались вести себя корректно и даже нежно, заваливая ее самыми разными вопросами. Она едва успевала ответить на один, как на нее тотчас сыпались и другие. И хотя вопросы были простые и отвечать на них было делом пустяковым, все равно это действовало на нервы, бесило.
Казалось, больше всего их интересует, любит ли она Юрия. И если любит, то как же так произошло, что он не поделился с ней детской психологической травмой. А ей-то откуда это знать? Ну, не поделился, значит, не считал нужным. Да он и сам наверняка объяснил это им тем, что не хотел показаться невесте слабаком. Это же так просто!
Спрашивали, когда и при каких обстоятельствах они познакомились с Юрой. Знакома ли она с его родителями и сестрой.
О родителях она еще могла что-то рассказать, особенно об отце, Антоне Сергеевиче, которого уважала и в котором видела в будущем Юру. Она была уверена, что в зрелом возрасте ее Юрочка будет таким же молодым, бодрым и красивым. Могла, конечно, пару слов сказать и о матери, Татьяне Васильевне, отметить ее преданность и домовитость. Но о таких женщинах и сказать-то особенно нечего. Такие клуши полезны лишь тем, что могут поделиться рецептом пирога или советом по выращиванию фиалок…
Адвокат этот, Бронников, задавал и почти интимные вопросы. К примеру, не замечала ли Настя ночью, находясь в одной постели с женихом, какие-то странности. На самом ли деле он страдал бессонницей? Кричал ли по ночам? Произносил ли во сне имена? Бормотал что-то? Его интересовало, ревновал ли Юра Настю. Или, наоборот, не ревновала ли Настя Юрия к кому-нибудь, к примеру, к коллегам по работе.
Коллеги по работе! Да там одни мужики! Она ему так и ответила, и тотчас получила пулю: вопрос, который обескуражил ее. Нет ли у Насти подозрения, что ее жених – гей? Да что они себе вообще позволяют? И что это за перекрестный идиотский допрос? Что им всем от нее нужно?
Хотя ее же предупредили в самом начале этого разговора-допроса, что она может в любой момент отказаться, встать и уйти.
Но она не ушла. Она же должна была все вытерпеть ради того, чтобы помочь следствию найти убийцу этой непонятной женщины по фамилии Каштанова. Ведь теперь ее основной целью по-прежнему оставался брак с Юрием. Но для того, чтобы свадьба состоялась, с него должны быть сняты все обвинения. Вот поэтому-то адвокат так и старается, прямо из кожи лезет, заваливая ее вопросами, в надежде среди ее спонтанных ответов наткнуться на какую-нибудь драгоценную зацепку.
Она понимала, что все это делается им с Юрой во благо. Но все равно нервничала, злилась… И когда все закончилось, не принеся особых результатов, как ей показалось, она вышла на свежий воздух мокрая, как мышь, и злая, как сто чертей! Да она еще больше похудела после этого допроса! Но, похоже, когда все эти мучения закончатся и она все же наденет свадебное платье, то к тому времени уже наверняка превратится в скелет!
Ей надо было срочно поесть, хоть немного набрать вес. Но чтобы втиснуть в себя хотя бы тарелку супа, надо бы успокоиться, прийти в себя. Можно было позвонить подруге Серафиме, позвать ее в город, в кафе. Но Сима, такая стройная, с такими ногами, шикарными бедрами, одним своим видом испортит ей настроение, вернее, даже не испортит, а добьет.
И она поехала к Лиле. Можно было, конечно, снова поехать к родителям Юрия, но они все-таки далековато, за городом, а Лиля здесь, полчаса, и она у нее. Но… Она же работает. Наверняка в своей клинике, режет-колет животных.
Настя позвонила Лиле на работу и обрадовалась, когда узнала, что у нее сегодня выходной. Слава богу!
Она приехала и позвонила в домофон.
– Кто?! – услышала она недовольный голос своей будущей золовки.
– Лиля, это я, Настя.
Дверь открылась, Настя быстро поднялась, вошла в открытую дверь квартиры.
Лиля курила. И курила недавно и много. Причем не на балконе, как могла бы, а прямо в квартире. Тоже нервничала из-за брата. Конечно, все на нее навалились с упреками, мол, почему молчала, никому ничего не рассказывала про Юру.
– Я заглянула к тебе просто так. Вернее, посоветоваться…
– Если ты про Юру…
– Да нет же! – вскричала Настя. – Там все будет хорошо, я просто уверена. Мне надо поговорить с тобой о другом. О себе. Ты же видишь, что со мной… Скажи, мои ноги… Они сильно бросаются в глаза?
– В смысле… – Лиля даже поморщилась, словно ее спросили о чем-то неприличном и стыдном.
