Бездумно глядя в небо, постепенно ярко синеющее сквозь чёрные ветви деревьев, Мирна позволяла лесу наполнять себя силой, а потом возвращалась в избу. Иногда вместо перерывов, которые проводила в травах, она шла из задней избы в горницу и мокрой мешковиной убирала в ней нанесённую грязь, готовя помещение к прибытию новых гостей. А когда закончила целить Злюку, Матвей принёс немного тех самых пескаришек и сам принялся за готовку ушицы. Поворчал ещё: мол, мужская это обязанность – ушицу править! И Мирна первым делом сама кинулась к ручью и, сбросив с себя одежду, погрузилась в колюче ледяную воду, промыла грязные от лесной шелухи тёмные волосы да смыла с себя усталость, утомлённо предвидя, что вскоре вновь придётся заняться кем-то из раненых. Ждать, пока волосы высохнут, не стала. Некогда. Заплела косы, то и дело потряхивая руками, чтобы мокрые волосы ложились так, как надо. Как брезгливо она морщилась, одеваясь после мытья в старое и запылённое, – даже усмехалась потом печально, пока шла к избушке, снова собирая по пути новые травы, нужные для лЕкарства.
И смутное предвидение оправдалось.
Когда она распределила травы по степени нужности (часть из съедобных забросив в ушицу Матвея), когда кошак, с перевязанными лапами, с залепленными травой ранками на голове и на мордочке, был положен на прогретую печь и накормлен рыбой без косточек (Матвей выполнил своё желание и сумел обеспечить обед), вернулся Мстислав. Не один. Вместе с Олегом он привёл чуть не повисшего на них, еле стоявшего на ногах Юрия, дозорного.
Зорко оглядевшись, Мстислав обратился к Мирне:
- Куда нам его?
- В горницу, - заторопилась растерявшаяся было от неожиданности ведьма (была уверена, что дозорных, кроме Матвея, в живых больше нет, разве что в плену), открывая дверь в переднюю. – Там скамья есть широкая. На неё и положите.
Юрий был любимцем среди дозорных. Балагур и бывший церковный певчий, искусный рассказчик, он умел смешить даже тех, кто считал себя серьёзным человеком.
А сейчас он «стоял» невообразимо бледный («Краше в гроб кладут!» - ужаснулась Мирна), поддерживаемый двумя магами, терпеливо ожидавшими, пока ведьма смахнёт со скамьи какие-то истлевшие тряпки, которые ранее не додумалась убрать. Порой дозорный пытался поднять голову, но на полдороге она вновь бессильно падала да так, что Мирна, впервые увидевшая, что происходит с Юрием, испугалась ещё, как бы чего с шеей не случилось. Переломает позвонки – залечить такое не для её умений и сил.
Когда дозорного уложили на скамью, Мирна быстро проговорила, встревоженно глядя на обоих магов:
- Идите к Матвею. У него там ушица и чай, силу дающий.
Они даже улыбнуться не сумели в ответ на её чуть ли не приказ, только кивнули и ушли. С порога, прежде чем перешагнуть, Олег, белобрысый и такой же крепыш, как Мстислав, оглянулся и глухо сказал:
- Кровь из него пили. Сумеешь помочь?
На этот раз кивнула она, уже склонившись над бедолагой:
- Посмотрю. С чего начать, Олег Палыч?
- Зови по имени, - велел тот, - обстановка сейчас не та, чтобы по отечеству. А начни с левого запястья.
И ушёл в заднюю, дверь не закрыл, но это и к лучшему.
Поначалу ведьма с испугом уставилась на принесённого дозорного, который-то и дышал так, будто и не дышал вовсе. Но что ещё хуже – грудь его не вздымалась, как надо бы, когда человек дышит.
Переломы, ушибы, ранения – это одно. Но почти обескровленный человек?.. В жизни не встречала такого, хоть и слышала о том.
Мирна только подняла руку Юрия, как глубоко вздохнула. Запястье дозорного было не то чтобы укушено – прокушено. Осторожно, внимательно вглядываясь в рану, снова вздохнула – на этот раз с облегчением: кость не прокусили. Кажется, на Юрия напала одна из тех змей, которых нелюди использовали то ли в качестве боевых, то ли таких вот диковинных фамильяров.
Она изучала запястье Юрия и одновременно слушала, как сильно льётся вода в задней: маги умывались. И только одна мысль: среди магов есть целители – почему ни Мстислав, ни Олег не помогли Юрию?
Наконец Мирна опомнилась: потому что из четырёх магов крепостцы именно Мстислав и Олег не целители. Они только по-своему запечатали, заговорили остатки крови из ран дозорного. Остальное сделать обязана она, ведьма.
А опомнившись, принялась действовать так, как делала, растерявшись: сбегала к мужчинам – точнее, мимо них, к «своей» корзине. Схватила её. Сильно поуменьшившееся содержимое дополнила, бросив в неё охапку добычи, что принесла после умывания в ручье, и поволокла травы в горницу. Здесь поставила корзину возле лавки с Юрием. Затем решительно выколупала из низкого оконца мутное и грязное стёклышко. И встала между потоком свежего ветра, густо пахнувшего лесным духом – грибов и палой листвы, и скамьёй с почти обескровленным человеком.
Осторожно заглянул Матвей, занёс чугунок с вновь вскипячённой водой и пару относительно чистых мисок. Тут же удалился, чтобы не мешаться ведьме под руками-ногами. А Мирна привычно послала навстречу лесному ветру образ Юрия…