Про фамильяра ведьмы, что он чутко слышит пространство, знали все дозорные. Так что Матвей больше вопросов не задавал, а стал ждать, что будет далее.
А ведьма постояла на месте, даже не столько вслушиваясь в лесную тишину, сколько удивляясь: сеть живых больше не показала! Потом спросила:
- Янис? Кого ты слышишь?
«Не понимаю. Маленькое, но дышит человеком».
Янис не впервые говорит загадками, когда чего-то не понимает.
- И где оно – это маленькое?
Матвей, услышав вопрос ведьмы, вскинул глаза на ястреба. Он знал про сеть; знал, что сеть уловила лишь два места. Но доверял фамильяру, если тот сомневался, стоит ли идти на помощь кому-то маленькому. И даже попробовал догадаться:
- А если кто из наших ранен и лежит? Но закрыт чем-то?
Мирна-то пересказала ему слова ястреба. Теперь она попыталась представить кого-то, кто прячется, например, за кучей валежника. Ну… есть возможность, что её сеть могла и не узнать человека. Что ж. Если Матвей не возражает, придётся идти – проверять, что там прячется такое маленькое.
Шли в сторону от выбранного пути к Мстиславу недолго. Валежника впереди оказалось и впрямь достаточно, чтобы притупить поисковую сеть. Тем более подошли слишком близко к опушке, где шаманы нелюдей могли создать своё пространство, в котором… Едва Мирна подумала о том, как похолодела от догадки: а если шаманы создали свою сеть – только не поисковую, а ловчую, в которую заманивают беглецов из сгоревшей крепости?!
Но остановиться от этой мысли не успела. Янис резко прошагал-пропрыгал на скат её плеча и клекотнул.
- Стой здесь… - прошелестела Мирна, оглянувшись на Матвея.
Тот застыл средь двух берёз – винтарь наизготовку.
А Мирна шагнула от деревьев к небольшой поляне, переходя на иное зрение. И чуть только перешла, как сообразила, что может быть маленьким, но дышать человеком. Чей-то фамильяр!
Вернулась к удивлённому Матвею и перенесла Яниса на его плечо.
- Я быстро… - пообещала она и чуть не побежала к месту, которое почти определила.
Под босыми ногами хрупались гнилые ветки, и Мирна всё надеялась, что, услышав шорох её шагов, неизвестный фамильяр поднимется, чтобы разглядеть, кто бежит к нему. И тогда… Но иное зрение нигде не находило отблеска живой искры. Пока ведьма не раздвинула кусты. С трудом разглядела. Фамильяр умирал, поэтому искра его жизни еле тлела… Мирна с трудом перелезла через жёсткие ветви шиповника и присела перед маленьким зверьком.
Глеб называл своего фамильяра диким кошаком, едва приученным к службе фамильяра. И очень гордился, что его кошак верно слушался его, несмотря на плохую приручаемость. Бахвалился, что кошак родом из дальних стран… Как же он его называл? Бахвалился – назвал по характеру. Ах да. Злюка. Говорил, что в дикой среде эти кошаки злобные и страшные, что они безжалостные охотники…
Но сейчас Мирна с жалостью смотрела на махонького кота, больше похожего на котёнка-подростка, в тёмных пятнах по густой светлой шерсти, с полосатыми лапками. Тот лежал на боку, оскалившись в предсмертных судорогах – и в ненависти. Усилив иное зрение и понимая, что она напрасно расходует силы, ведьма внимательно осмотрела фамильяра. Переломаны задние лапы. Но почему Злюка дышит чуть уловимо? Почему его уши и нос в чёрной засыхающей крови? Взгляд невольно скользнул вокруг кошака. Сердце Мирны сжалось: буквально в двух шагах от фамильяра она заметила окровавленный ошейник. Чья-то беспощадная рука содрала его со Злюки, сдирая вместе с ним всё, за что тугой ошейник по пути через ушастую голову мог зацепиться. А потом его пнули в сторону.
Кошак вдруг задышал громче, и в его хрипах Мирна услышала…
Вся в слезах, ведьма погладила фамильяра по спинке, стараясь не причинить ему большей боли…
А потом, внезапно озлобившись сама, снова резанула охотничьим ножом по своей ладони и поднесла капающую кровь к оскаленной маленькой пасти, не шёпотом, но вполголоса наговаривая заклинание на заживление.
И, только договорив его, поняла, почему она это сделала: глаза кошака закрыты, но он начал их открывать, когда она погладила его. Пусть даже желание посмотреть, кто к нему притрагивается, дорого ему досталось. Именно потому глаза он открывал с величайшим трудом. Значит, у Злюки оставались силы, которым только чуть добавить своих – и... Что ведьма инстинктивно и сделала.
Посидев немного перед кошаком, присматриваясь, как силы распределяются по его тельцу, Мирна вздохнула: передняя лапа пошевелилась, а оскаленная пасть медленно сомкнулась. Глаза закрылись, но не потому, что трудно их держать открытыми; не потому, что кошак продолжал умирать, а потому что фамильяр почуял себя в безопасности рядом с человеком, который самую малость, но помог ему.
Теперь оставалось лишь придумать, как быть со зверем, чтобы перенести его... Да что там – перенести! Кошаку сейчас придётся очень плохо: впереди долгая дорога, а как его нести, если задние лапы сломаны? Боль будет сильной.
Подумав немного, ведьма сердито качнула головой.