— Тем более он повинен смерти! Как враг нашего королевства! — вспылил король, подскакивая со стула.
Королева деликатно поправила складки на платье, сохраняя беспристрастное выражение лица.
— Энгилард — не враг нам. Он отказался от титула и наследства и спас меня, рискуя жизнью. И кому как не тебе это известно! Он прикрывал мою оплошность, мою неопытность как военного стратега, а ты обвинил его в дезертирстве. Нехорошо.
— Ладно, будь по-твоему. Моих дней на этом свете осталось уж немного, а ты — будущий правитель. Как бы ты поступил, будь королем?
— Энгилард не сделал ничего плохого. Имея возможности выгодно устроить свою судьбу, он поступил по чести. Ингрид уже замужем за ним и носит его дитя.
— Какой позор! — подала голос королева, переведя взор в окно.
— Я зачала дитя в законном браке, — дрожащим от обиды голосом сказала я. — В этом нет позора.
— Как бы то ни было, Энгиларда казнить не за что. Лорда Милдреда теперь нет, так что… отец, позволь Ингрид и ее мужу жить как им хочется.
— В этом свинарнике? — теперь королева кипела от возмущения. — Принцесса? Да ты в своем ли уме?
— Здесь не свинарник, — обиженно огрызнулась я. — Вы видите здесь хотя бы паутинку? Я убираюсь тут каждый день…
— О-о-о! — застонала королева, хватаясь за голову. — Этот ублюдок сделал из моей дочери прислугу!
— Помолчи, Мариора, — прикрикнул на нее король. — Они могут вернуться к нам и жить при дворе.
— Я не вернусь во дворец, — упрямо заявила я.
— Может, есть лучшее решение? — не изменяя спокойному тону, вмешался принц Арвид. — Ты сам сокрушался, что после смерти Милдреда Старый Замок следует определить в хорошие руки. Почему бы тебе не передать его Ингрид?
Я опешила от такого предложения и уже открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась. Королева смотрела на Арвида с явной заинтересованностью, да и король заметно приободрился.
— А ведь и правда! Неплохо придумал, сынок. Я, разумеется, не могу допустить, чтобы моя дочь гнула спину в деревне как простая крестьянка. Пусть уж лучше живет в замке, хоть и с бастардом. К тому же, замок этот должен был ей достаться, выйди она замуж за Милдреда.
От нахлынувшего на меня облегчения подкосились ноги. Я опустилась на колени перед королем и прошептала:
— Благодарю вас, батюшка.
— Встань, дочь моя. Негоже принцессе по полу ползать.
Встав со стула, отец помог мне подняться, сгреб в объятия и чмокнул в лоб.
— Хоть и непутевая ты дочь, но отцовское сердце не может долго на тебя сердиться. А ты, Энгилард, уж точно под счастливой звездой родился, — скосил король глаза на моего мужа, что продолжал в молчании стоять у порога. — В третий раз улизнул от королевского гнева! Ну, смотри: если узнаю, что обидел мою кровиночку…
— Обидеть ее — значит вынуть самому себе сердце, — глухо ответил Энги, переведя взгляд на меня.
— Что ж, так тому и быть. А теперь давайте вернемся на площадь. Изъявим народу наше высочайшее повеление и познакомим его с новой хозяйкой земель. Вы, что ли, к празднику там готовились? Поглядим, как там ваши девки плясать умеют да чем угощают гостей. Есть у вас хоть переночевать где?
— В трактире у Ираха, — изумленно пролепетала я. — Но…
— Ланберт! — возмущенно воскликнула королева. — Ты собираешься остаться на ночь в этом гадюшнике?
Король-отец задорно подмигнул мне и приобнял матушку за плечи.
— Давненько я не бывал на настоящих гуляньях. Вот и свадьбу дочери пропустил. Надоели ужимки этих ваших придворных дам, которые в своих корсетах и подпрыгнуть толком не могут. Праздника хочу.
Для пущей верности король ударил кулаком по столу.
— Да и с зятем по душам пообщаться надо, — вновь нахмурившись, батюшка зыркнул на бледного Энги. — Крэгглово отродье! Нет, ну кто бы подумал!
Все еще боязно было поверить в собственное счастье. Я украдкой тронула брата за руку.
— Благодарю тебя, Арвид.
— Это меньшее, что я мог для вас сделать, — улыбнулся он в ответ.
Ух, как грянуло в окна солнце!
— Теперь можете зашивать, госпожа. — Голос лекаря, приглушенный чистой тряпицей поверх рта, звучал устало. — Если на то ваша воля, разумеется.
Тыльной стороной ладони я аккуратно поправила на лице такую же повязку. Прикасаться к чему-либо пальцами во время таинства исцеления лекарь Хельм строго запрещал. Я хорошо помнила, как однажды мне больно досталось по кисти тонкой тростью за одно лишь мимолетное прикосновение к выбившимся из-под косынки волосам. О том, как вымаливал прощение после того случая мой строгий наставник, осознав весь ужас своего проступка и ползая передо мной на коленях, я старалась не вспоминать.
— Да, учитель, — послушно кивнула я и взялась за длинный зажим из прокаленного железа, которым удобно подхватывать тонкую иглу. — А серебро внутри не будет ему мешать?
— Серебро оттолкнет хворь и придержит раздробленную кость до тех пор, пока она не срастется, — наставительно произнес Хельм и строго взглянул на меня поверх повязки. — Вот только расточительно.
— Не так уж и расточительно, если нога еще послужит этому славному воину.
