— Недавно. Я думала, из-за зелья того кровь не приходит.
— И ты все это время пила зелье?!
— Когда пила, а когда не пила, — пожала плечами Мира, — что уж теперь?
С губ уже готов был сорваться горький упрек, да я вовремя прикрыла рот ладонью. Зелье то было вовсе не безобидное. Если пить его, будучи тяжелой, то дитя может родиться нездоровым… Но что толку теперь пугать Миру? Ей и так несладко придется…
— Больше не пей, — выдохнула я.
— Расскажешь ведь Туру, да? — уныло протянула Мира.
— Конечно, расскажу! — я сердито нахмурилась. — Зачем на него чужих детей вешаешь?
— Так ведь никто другой бы на мне и не женился!
— И он бы не женился. Говорила же: не люба ты ему!
— Ой, Илва, — она отмахнулась, поправила на себе платье, вернулась в кресло и как ни в чем не бывало принялась завивать очередной локон, — легко тебе говорить. Раз уж так, принеси мне другого зелья, чтобы скинуть, пока живот не начал расти.
Я в страхе отпрянула:
— Нет! Не могу.
— Как? — теперь уже Мира ошеломленно уставилась на меня, выронив из пальцев щипцы. — Почему не можешь? Ты же всякие зелья знаешь! Я точно знаю, что такое есть!
— Не смогу я погубить живое дитя в утробе матери, — я качала головой, как безумная, придя в ужас от самой этой мысли.
— Что ты говоришь? — она взвилась с места. — А мне что прикажешь делать? Еще немного, и меня, брюхатую, никто больше не захочет! А куда мне потом ребенка девать? Как мне его растить? Чем я буду кормить себя и выродка этого?
«Об этом надо было раньше думать», — зло подумалось мне, но я смолчала — что толку добивать бедняжку?
— Как-то другие люди находят себе работу для прокорма. Семья батрака Тулле вон…
— Что-о-о?! — Мира даже задохнулась от возмущения. — Предлагаешь мне в батрачки наняться?! За господами горшки выносить?! Свиньям корыта чистить?!
Я замолчала, в изумлении глядя на подругу и не понимая, что могу еще сказать. Я не видела ничего ужасного в черной работе, а ведь Нита, жена Бьорна, свиньям корыта не скребла, а занималась вполне чистой работой у Ираха на кухне! Но Мира, очевидно, мнила себя благородной леди, а то и принцессой, никак не меньше.
— Уходи, Илва, — я видела, что ее трясет от гнева, маленькие ладони сжимаются в кулачки. — Зачем мне такая подруга, когда помощи от тебя не дождешься!
Мне нечего было на это ответить, и я молча ушла. Как в тумане, сама не своя, миновала коридор, лестницу, стойку трактирщика, стремясь как можно скорее выйти на воздух.
— Илва! Погоди, дочка, — остановил меня Ирах. — Раз уж ты здесь, возьми молока и меда. Энги ведь здоровье поправлять надо, да и ты что-то вся исхудала.
Я тепло поблагодарила своего благодетеля, принимая подарки, хотя мысли мои горькие витали совсем далеко.
— Как вам живется? Не голодаете ли?
— Пока все хорошо, запасы не кончились, — я неопределенно пожала плечами, — да люди обо мне не забывают: работа есть, тем и кормимся.
— Вот и ладно, — он посмотрел на меня с сомнением, но все же кивнул, — будет трудно — зови. Я вздохнула с искренней признательностью.
— Как Нита?
— Хорошо, — губы Ираха растянулись в доброй улыбке. — Говорит, боль совсем ушла. А Бьорна я нанял телегу починить. Если будет на то воля Создателя, переживем зиму, а там найму его возницей и скупщиком, провиант запасать. Малышей-то им надо поднимать, куда денешься…
Тянущая боль в груди после нелегкого разговора с Мирой сменилась разлившимся возле сердца теплом. Пока на свете живут люди, подобные Ираху, в мир не страшно приводить детей. И как он не разорился до сих пор, при его-то доброте и щедрости?
Недовольный взгляд Руны, показавшейся из-за двери кладовой, тут же дал мне ответ: строгая и бережливая жена дополняет расточительного мужчину. В мире все стремится к равновесию.
Какою буду я женой для Энги?
Подхватив подарки, я поспешила домой.
***
Он уже не мерил шагами горницу, но одиноко сидел на постели, уставившись в пустоту. Я поставила на стол кувшин с молоком и горшочек с медом, разделась и присела рядом, осторожно взяла его руку в свою.
— Это не твое дитя, Энги. Срок у Миры гораздо больше.
— Я знал, что не мое, — забывшись, он повел плечом, и тут же скрежетнул зубами от боли, его лицо на мгновение исказилось, — даже если б срок был подходящий. Я не мог так забыться, клянусь тебе, Илва.
Я ласково погладила его руку.
— Никогда не думай, что я замышляю что-то против тебя, Энги. Я всегда буду с тобой. Ты хороший человек, и твоя мать гордилась бы тобой. Ты заступился за меня, и за Миру… И я никогда не отступилась бы от тебя. И я буду ждать тебя, сколько нужно… Если буду нужна тебе.
Мне показалось, что он силился что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Он перехватил мою ладонь и сжал ее в своей. Решившись, я потянулась к нему и поцеловала в щетинистую щеку. Он неуверенно повернул ко мне лицо, и я уже смелее поцеловала его в губы.
