Энги появился во дворе лишь к обеду, с двумя оседланными лошадьми. Мое сердце упало: я все еще до конца не верила, что он и вправду повезет меня во дворец. Я все еще надеялась, что он вернется и только посмеется над вчерашней ночной догадкой, скажет, что сморозил глупость, что не может этого быть…
— Собирайся, — сказал он коротко, не глядя на меня. — Возьми вещи потеплее да еды побольше, путь неблизкий.
— Я не хочу, — захныкала я, чувствуя, как на глаза опять наворачиваются слезы.
— Хочешь, чтобы я это делал? — раздраженно буркнул он. — Я не знаю всех ваших бабских тряпок, что тебе нужно… не возьму чего, а ты хватишься — тебе же хуже будет. Лучше собирайся сама.
— Энги… А как же курочки? Как же я их брошу тут? — я в ужасе прикрыла рот руками.
— Я Ираха попросил, он к себе заберет, — отвел глаза Энги.
— В трактир?! Ты с ума сошел! Ведь Руна их первым делом в суп порежет!
— Он сказал, что к моему возвращению они будут целы и здоровы. Руну он после Зимогона выгнать хотел, да она упросила, теперь у него шелковая ходит, в рот ему смотрит.
Только теперь я поняла, что все потеряно бесповоротно. Энги уже все решил, а я очень хорошо знала этого упрямца. Ни за что не отступит, если что-то задумал…
С тяжелым сердцем я принялась собираться в дорогу. Взяла теплые вещи, как он и просил, собрала в дорогу еды, наполнила свежей водой походные мехи. Энги молча ушел во двор, и вскоре снаружи раздался противный звук: видимо, взялся точить свой меч.
Вскоре я была готова. Окинув взглядом в последний раз уютную избу и смахнув с ресниц слезы, я поставила собранные сумки на пороге и вышла во двор.
Энги одарил меня мрачным взглядом, вернулся в избу за сумками, запер дверь и принялся деловито крепить поклажу к седлам.
— На лошади-то удержишься? — спросил он чужим голосом. — Принцесса ведь, должна быть научена верхом ездить.
— Почем мне знать, — неприязненно буркнула я и подошла к меньшей лошади, — я даже не знаю, как на них садиться.
Но я ошибалась: когда Энги приподнял меня, нога сама нашла стремя, а другая привычным движением перемахнула через конскую спину. Я расправила под собой юбки и поняла, что держаться в седле умею: тело само знало, что делать.
Энги взлетел на своего коня так, словно в седле был рожден — несмотря на мою безмерную печаль, я невольно залюбовалась его ловкими движениями.
— Держись прямо за мной или рядом. Поедем по тракту через лес: так будет гораздо ближе, чем петлять деревнями.
— Как скажешь, — сухо ответила я и слегка ударила стременами по бокам коня.
— Ну, это ведь ты у нас принцесса, тебе и приказывать, — буркнул в ответ Энги, даже не глянув в мою сторону.
Я промолчала и отвернулась, чтобы скрыть от него вновь выступившие слезы.
До самого вечера мы ехали в тяжелом молчании; лошадиные копыта с хрустом прорезали слежавшуюся снежную корку, все еще покрывавшую лесную почву. Я думала свою горькую думу и время от времени поглядывала в спину Энги, укрытую дорожным плащом. Он не выглядел счастливым, сопровождая принцессу во дворец, и это доставляло мне болезненную, нездоровую радость. Вчера я кричала ему в припадке отчаяния, что он просто хочет продать меня подороже, просто хочет получить обещанную награду, как за спасенного принца, а он молчал в ответ, глядя на меня потемневшими болотными глазами. Сегодня я уже не была так уверена в том, что он хочет меня продать. Думаю, ему все же хотелось оставить меня себе. Но он не мог. В этом весь Энги.
Мой Энги, как я считала еще недавно.
— Где лошадей-то взял? — спросила я, чтобы хоть как-то развеять гнетущую тишину, нарушаемую лишь лошадиным фырканьем и скрипом снега под копытами.
— У Огнеда одолжил, — нехотя ответил он.
— Вот так прямо и одолжил? — удивилась я. — И он просто так, без вопросов, отдал тебе двух лошадей?
— Я сказал, что в столицу по делу съездить надо, — Энги покосился на меня из-за плеча, — ты не волнуйся за него, старый хрен содрал с меня за лошадей столько, будто я их купил, а не на время взял. Мне-то они зачем? Отвезу тебя, и… верну ему животинок.
Мне показалось, что Энги задохнулся на последней фразе, отворачиваясь от меня.
— Ты… сказал ему правду? — тихо спросила я.
— Нет.
Не знаю, почему, но я вздохнула с облегчением.
— А как ты объяснишь людям, куда я делась?
— Ты не можешь ехать молча и не доставать меня? — грубо рявкнул Энги, обернувшись на миг, и тут же пришпорил коня.
Пришлось умолкнуть, хотя не думать о будущем я не могла.
Темнота застала нас прямо на лесном тракте, и нам пришлось свернуть в сторону, чтобы поискать ночлег. Пока я разбирала сумки и раскладывала на попоне еду, Энги хмуро рубил еловые ветки, чтобы соорудить подобие ложа прямо на снегу. Сверху он покрыл ложе второй попоной, воткнул несколько веток густым веером вокруг ложа, защищая от ветра. Молча развел костер, поджарил наколотые на веточки кусочки вяленого мяса. Я без аппетита пожевала немного хлеба с кусочком козьего сыра.
— Ирах будет обо мне спрашивать, — снова завела я свое. — Что ты ему скажешь, когда вернешься?
На этот раз Энги ответил, угрюмо глядя в огонь:
— Скажу, что ты решила уехать. Из-за того… случая.
