Поселения сменялись одно за другим, больше седмицы мы петляли среди них на единственной лошади. Энги вел себя со мной словно чужой, умудряясь мрачнеть день ото дня все больше. Но я не унывала, продолжая обдумывать свой дерзкий замысел: если все получится, у Энги не останется причин для грусти.
Перед самым подъездом к городским воротам я осмелилась заговорить с Энги снова:
— Не говори королю и королеве, что я жила в Трех Холмах. Не ровен час, приедут в деревню королевские стражи и примутся выпытывать у людей, почему меня не выдали. И тебе может достаться, если прознают, что ты меня в невесты взял. Пусть думают, что ты случайно нашел меня в лесу, в заброшенной сторожке. А я скажу, что жила у отшельницы, которая теперь умерла.
— Как пожелаете, ваше высочество, — сквозь зубы процедил Энги.
— Глупый ты, — вздохнула я.
— Глупым был, глупым и помру, — проворчал он сердито, оборвав разговор.
За ворота нас впустили после уплаты въездной пошлины. Я подивилась чудным порядкам: где это видано, чтобы за проезд в город с людей деньги брали? А вот перед самим королевским замком, обнесенным толстой внутренней стеной с отдельным подъемным мостом, нам пришлось потоптаться подольше. Энги спрыгнул с коня и подвел меня к стражам. Отрешенным голосом доложил им, что привез королевскую дочь. Разумеется, ему не поверили.
Я решила не вмешиваться, с мстительным злорадством надеясь, что все путешествие Энги проделал зря, и ему придется вернуться восвояси вместе со мной. Однако чем больше он убеждал стражей, чем чаще они поглядывали на меня, тем больше вытягивались их лица. В конце концов, один из них послал за дворцовым лакеем.
Нас впустили. Стражей во дворце было так много, словно за каждой колонной пряталось по злодею. Нас провожали настороженными взглядами, придворные девицы с любопытством поглядывали из-за раскрытых вееров. Весьма неловко быть объектом чужого внимания в огромном незнакомом дворце.
А вот, наконец, и тронный зал. Лакеи, разодетые в пышные камзолы, услужливо открыли дверь. С колотящимся от волнения сердцем я прошла по простеленной к престолу ковровой дорожке и остановилась перед королем и королевой. Что может быть удивительней, чем оказаться дочерью людей, которых видишь впервые в жизни? Спохватившись, я встала на колени и низко поклонилась. То же самое чуть позади сделал Энги.
— Ваше величество, — приветствовала я, не смея поднять голову.
— Встань, дитя, — раздался властный голос, — и дай нам посмотреть на тебя.
Я подчинилась и встала в полный рост. Подумав, опустила капюшон. Энги легким движением снял с моих плеч плащ и зачем-то перебросил на грудь косу.
— Ингрид! — ахнула королева, стремительно поднялась с высокого сиденья, грациозно спустилась по ступенькам вниз и стиснула меня в порывистом объятии.
Непривычный аромат легких духов защекотал нос.
— Девочка моя, — шептала королева, в промежутках между объятиями забирая в ладони мое лицо и вертя им во все стороны, — это ты! Быть не может! Дитя мое, мы уже и не надеялись увидеть тебя живой!
— Кхм, — кашлянул король — высокий грузный мужчина с объемистым животом. — И правда. Она.
Он спустился с престола, отобрал меня у королевы и крепко прижал к груди. Ну или, скорее, к животу.
Лакеи и придворные дамы, до того бесплотными тенями мелькавшие у стен, теперь дружно заахали, заохали и запричитали, пока король не шикнул на них.
— Почти не изменилась, надо же! Ну и где ты пропадала, дочка? — он взял мои ладони в свои и развел их в стороны. — Святой Создатель, а вид-то какой! Зачем тебя служанкой нарядили?
Я невольно покосилась за плечо: Энги был бледен как мел.
— Э-э-э… — достойные слова никак не шли на ум.
— Что-то ты не больно нам рада, как я погляжу, — хохотнул король и легонько ущипнул меня за щеку.
— Не приставай к девочке, — одернула его королева и снова привлекла меня к себе, — не видишь, она в смятении! Ты ведь рада, что вернулась? Рада, дитя мое?
— Рада, — выдавила я через силу. Подумав, добавила: — Ваше величество.
Королева насторожилась.
— Ну что ты как не родная? Какое я тебе величество? Это я им величество, — она махнула рукой в сторону стены, — а тебе я родная мать! Или ты забыла?
— Забыла, — поспешила признаться я, — прошу прощения, ваше величество.
На несколько мгновений в зале воцарилось молчание. В тишине я услышала, как скрипнули сапоги Энги, переступившего с ноги на ногу.
— Это шутка? — нахмурился король. — Ингрид, ты правда не узнаешь свою мать?
— Это не шутка, — поспешила заверить я, на всякий случай поклонившись, — я не помню ничего из прежней жизни. Только последние пять лет, когда меня нашли в лесу. Я не знала, кто я, как меня зовут и сколько мне лет.
— Двадцать один, — растерянно пробормотала королева. — Тебе было шестнадцать, когда тебя отправили к Милдреду.
Имя Милдреда неприятно царапнуло слух. И правда, именно ему готовили в жены принцессу Ингрид… то есть меня саму. При одной мысли об этом мне сделалось дурно.
— Ты правда не помнишь, кто ты такая? — изумился король.
— Простите, ваше величество, — пожалуй, лучше поклониться. На всякий случай.
