— Честно говоря, я не знала об этой легенде, пока Афанасий ее не рассказал, — смутившись, ответила я, и покраснела, стараясь смотреть в огонь. Я почувствовала его недовольство. Принт вскочил с кресла и стал быстро ходить по комнате. Было видно, что мой ответ задел его за живое, возмутил и безмерно расстроил.
— Все забыли про величие магов. Живут своей жизнью, а я просто хочу изменить это и напомнить, что когда-то мир был един, и мы жили бок о бок с вами, людьми. Но главными в то время были маги: их слушали, боялись и уважали. А сейчас — наш мир насквозь прогнил. С тех давних времён, после разделения миров, был создан Совет, который распределил территории и зоны воздействия волшебников. Маги живут долго — восемьсот лет. Но нас очень малое количество. Вы, наверное, слышали, что потомство мы можем воспроизводить только один раз, ценой своей жизни. Это катастрофически не правильно. Наш мир погряз в рутине. Никто не хочет его изменить, улучшить…
— А Аквалиса? — опрометчиво спросил Бадик.
Принт развернулся и подбежал к нам. Его глаза пылали безумием и злобой. Я вжалась в кресло. Сумасшедший маг. Этого ещё нам не хватало. И сейчас мы полностью в его власти…
— Аквалиса? Вот она точно против, — выкрикнул Принт и сел в кресло, пытаясь взять себя в руки. Он долго смотрел на огонь, пока его лицо опять не приобрело нормальный цвет, а дыхание выровнялось. Все это время мы с Бадиком, боялись пошевелиться и нарушить тишину, нарушаемую только треском поленьев в камине.
— Вы заметили, наверно, что я не очень лестно отзываюсь об Аквалисе, тому есть веская причина. Она убила моего отца, когда я был младенцем.
Принт замолчал, не отводя глаз от огня и горько рассмеялся. Мы с Бадиком удивлённо переглянулись. Ничего себе, уж если маги меж собой не могут решить вопросы мирным путем, что будет, если все узнают про нас. На миг мне даже стало жаль Принта: потерять родителей тяжело в любом возрасте, но в детстве — вдвойне. Представляю, как он ненавидит Аквалису. Но за что она так с ним? Афанасий очень хорошо отзывался о ней. В чем тогда причина, столь отвратительного и жестокого поступка?
— Не могли поделить сферы воздействия? Да? — не выдержал Бадик и еле сдержал себя, чтобы не зарычать, когда Принт сжал кулаки и наклонился к нему, будто хотел ударить.
— Мой отец не был Членом Совета. Он просто жил своей жизнью. Родив меня, он стремился передать мне все свои знания, научить жить в нашем, таком не простом мире. Но Аквалиса решила по-своему — не дожидаясь переходного периода, когда мой отец уйдет сам в мир иной. Она хотела забрать меня себе. Вероятно, боясь последовать примеру моего отца и родить своего детеныша. Струи воды, которые он выпускал в той битве, были направлены не в сторону Аквалисы, кидающую на нас огненные стрелы, а на местность вокруг меня. Отец тушил пожар, оберегая меня, на саму битву у него не осталось сил. Когда очередная порция огненных стрел упала рядом с моей колыбелью, я испуганно запищал. Тогда мой отец взял меня на руки и отбросил подальше, а сам…сам. — Принт разрыдался. Слезы душили его. Он закрыл лицо руками, не сдерживая всхлипы.
— Но для чего ей нужно было уничтожить твоего отца, Принт? — невольно вырвалось у меня. Мои глаза наполнились слезами, а сердце — негодованием.
— Если бы у нее получилось, тогда бы ей не потребовался птенец и ее жизнь была бы намного длиннее. Битва происходила на моих глазах. Вы даже представить не можете, как мне было страшно. Я не понимал, что происходит. Почему в небе пылает пожар и оттуда падают рядом со мной огненные шары и пылающие стрелы. Мне совершенно не чем было дышать, а каждый вынужденный вдох обжигал мои легкие. И было так больно, так больно… Если бы я мог тушить огонь тогда, это было бы великим подспорьем моему отцу, но нет, пожалуй, я только мешал ему, — бормотал он судорожно всхлипывая и размазывая слезы по лицу.
Я, не удержавшись, подошла к нему и погладила его по голове. Жалость — чувство присущее только людям. Иногда оно просто необходимо, чтобы не зачерстветь сердцем. Я искренне сочувствовала его горю.
— Отец погиб, защищая меня. В последний миг он попытан передать мне свои знания, но увы, далеко не все. А после того, как…все произошло. Я спрятался в этом подземелье и выжил, несмотря ни на что, — успокоившись, продолжил Принт, держа меня за руку, словно искал поддержки, а может, защиты.
— А что насчёт магии? Аквалиса сказала, что ты практикуешь темную? — глядя ему в глаза, спросила я, пытаясь отвлечь его от горьких дум и перевести его в то русло, которое сильнее всего беспокоило меня.
Принт резко выпрямился, будто подобрался. Было видно, что мой вопрос ему не понравился. Он глубоко вздохнул, растер глаза и с вызовом посмотрела на меня.