— Битва между нами была жестокой. Силы были равны. За мной стоял разум и магические возможности всех Членов Совета, за Крэстом — темная магия и древние заклинания. Наш бой длился не один день. Земля на сотни миль пылала от огня и дымилась от кипящей воды. Деревья и трава были выжжены и вырваны с корнем. Птицы и звери в ужасе покинули насиженные места и свои норы, а те, кто не успел были обречены. Мое сердце обливалось кровью — я, Член Совета, выбранная всеми жителями нашей волшебной страны для защиты, стала угрозой их жизни. Но даже видя все разрушения, я знала, что действую правильно. Я быстро слабела, но вся мощь коллективной магии помогала мне в той битве. Мои крылья вновь и вновь сформировали шары, которые окутывали огнем, идущим из моих лёгких. Клюв, словно катапульта, отбрасывал шары, направляя прямо на Крэста. Пытаясь не задеть младенца, я уводила мага подальше от его колыбели, но озлобленный Крэст оставался рядом со своим сыном, оберегая его. Он ослаб и, по большей части, вызывал стихию воды для тушения пожара вокруг младенца. Мы оба были сильно ранены и обессилены, но приговор нужно было привести в исполнение. Я поднялась высоко в небо и, собрав силы, резко полетела вниз, кидая огненные стрелы в темного мага, который и не думал сопротивляться. Последнее, что я увидела в тот день, проникло в мое сердце острой иглой, которую я так и не смогла вытащить по сей день: пылающий Крест берет из колыбели своего сына и спасая его от неминуемой гибели отбрасывает его подальше от поля битвы, а сам, улыбаясь, падает на землю, пригвожденный огненными стрелами, превращаясь в живой факел…
Аквалиса замолчала и покачнулась, притихший Бадик непроизвольно подскочил к ней, пытаясь привести ее в чувство. Аквалиса вцепилась в его шерсть и, открыв глаза, с благодарностью посмотрела на собаку.
— Может, воды? — крикнула я и бросилась в шалаш к своему рюкзаку.
Схватив бутылку, я отвернула крышку и подала ее Аквалисе, которая уже сидела на стволе упавшего дерева рядом с Афанасием.
— Я не горжусь тем, что тогда сделала, но и не жалею об этом. Я выполняла свой долг, защищая жителей нашего мира от влияния темного мага. Моя вина лишь в том, что, потеряв сознание, я упустила сына Крэста. Очнувшись, я долго искала его на поле битвы, но, увы, не нашла. Принт скрылся в подземелье, которое подготовил его отец. Он сумел выжить и стать темным магом, найдя записи и тайники своего отца, — Аквалиса замолчала и повернув голову посмотрела на меня.
— Это все. Надеюсь, моя исповедь поможет тебе понять, что произошло. Крэст — был опасен своей гордыней, но Принт — опасен вдвойне: он вырос, не подчиняясь правилам нашего мира, он одинок и ожесточен, считая всех своими врагами. Он — могущественный темный маг, стремящийся вернуть древние времена. Он — чудовище, объединившееся с небесными тварями, пытающееся ввергнуть оба наших мира в хаос и катастрофу. И самое главное — я не знаю, как его победить.
Исповедь Аквалисы повергла нас в шок. Наша маленькая компания переваривала услышанное молча и неторопливо, словно пытаясь осмыслить весь масштаб произошедшего. Тишина висела в воздухе, словно плотная паутина из изумления и пустоты.
Во мне боролись противоречивые чувства: сомнения, страх и жалость. Они, переплетаясь между собой в тугой узел, затягивали мои мысли в бушующий вихрь. Умом я понимала, что Аквалиса все сделала правильно — ведь это устои их мира и она должна была исполнить свой долг защитницы. Я понимала, что Крэст посягнул на оба мира, решив их объединить, используя наш обыденный, глупый по его понятиям мир, для энергетической подпитки не столько волшебного мира, сколько своего собственного эго, желая стать властелином объединённого мира. Мне даже не хотелось думать, в чем заключалась эта подпитка и каким образом Крэст собирался собирать энергию с людей. Возможно, он намеревался возродить древние ритуалы человеческих жертвоприношений или что-то ещё более ужасное, превращая людей в сломанные игрушки. А что умно, мы же хорошо и быстро размножаемся. Нас много и природа человека слишком алчна… Чего нас жалеть.