Андрис уже представил, что будет дальше: накинут петлю на жилистую шею Пеле, который будет ее изо всех сил напрягать, чтобы хоть на минуту, хоть на секунду отсрочить свою казнь. Но, к сожалению, сделать это при всем его желании уголовник-рецидивист не сможет в силу того, что от обреченного на смерть человека уже ничего не будет зависеть. Улдис Культя даст команду, и эти душегубы с радостью отодвинут пианино в сторону. И останется Пеликсас висеть с посиневшим перекошенным лицом и с высунутым языком, и если ему несказанно повезет, то может случиться так, что и не обмочится. Но это вряд ли.
Андрис на одних каблуках круто развернулся и, уже не таясь, рванул через палисадник, лихо сиганул через ограду, подхватил велосипед и что есть духу понесся к своему дому. Там он оставил велосипед валяться на дороге, быстро завел «Виллис» и погнал на всей скорости, на какую только был способен подержанный американский внедорожник, по извилистым улицам Пилтене в отдел милиции.
Еще на подъезде к зданию бывшей городской самоуправы Андрис лихорадочно соображал, как ему поступить. И в конце концов он решил дежурного не беспокоить, потому что тот сразу начнет задавать лишние вопросы, чтобы доложить своему непосредственному начальнику Эдгарсу Лацису, а на это уйдет уйма времени. К тому же дверь на ночь запирается, и пока дежурный, неповоротливый и меланхоличный, в довольно пожилом возрасте младший сержант Баукус раскачается, тоже пройдет время.
«Приезжих надо будить», — пришел к окончательному выводу Андрис.
И как только он так подумал, так прямо перед подъездом, где горела мутная лампочка, освещая пятачок булыжной мостовой, с таким проворством повернул влево, что «Виллис» едва не опрокинулся, сильно наклонившись на противоположную сторону. Проехав несколько метров вдоль стены, Андрис резко нажал на педаль, запахло жженой резиной, и машина стала как вкопанная. Водитель мигом запрыгнул на капот, под которым продолжал тарахтеть горячий двигатель, и забарабанил костяшками пальцев в дребезжащее стекло.
Неожиданный визг тормозов снаружи, а затем громкий стук мгновенно разбудили спавших оперативников. Журавлев, Орлов и Еременко вскочили с постелей, словно ужаленные.
Еременко, чья кровать находилась возле окна, поспешно распахнул створки; почувствовал, как в груди учащенно забилось сердце, с силой гоняя по сосудам горячую кровь, хриплым голосом спросил:
— Что случилось?
Мерцая ошалелыми глазами с одного на другого, Андрис начал торопливо рассказывать оперативникам о том, чему несколько минут назад стал невольным свидетелем. Вполуха слушая его взволнованный рассказ, Еременко уже натягивал на семейные трусы брюки, прыгая по прохладному полу на одной ноге. Потом по-быстрому сунул босые — потому что времени надевать носки не было — ступни в ботинки, заправил рубаху. Одной рукой накидывая на плечи пиджак, другой вынул из-под подушки пистолет и, на ходу засовывая его в карман, следуя примеру Орлова и Журавлева, полез следом за ними через окно.
— Пошевеливайся, капитан! — нетерпеливо крикнул находившийся на взводе Орлов, уже сидя на переднем месте.
С невероятным грохотом пробежав по капоту, Еременко ступил ботинком на приборную доску и прямо с нее прыгнул на заднее сиденье, к подвинувшемуся Журавлеву.
— Живо! — снова крикнул Орлов и, побуждая водителя к действию, шумно хлопнул его ладонью спине. — Не тяни кота за хвост, сержант!
Не успел он окончить последней фразы, а Андрис уже дослал рычаг передачи вперед, дал по газам — доли секунды колеса прокрутились на месте, опять запахло жженой резиной, и «Виллис» резво понесся по булыжной мостовой. Орлов едва успел удержать на голове свою фуражку, распустил ремешок и заправил под подбородок; преодолевая шум мотора и свист бившего в лицо ветра, крикнул:
— Молодчина, сержант!
Внутренне Андрис, может, и порадовался его словам, но внешне остался непроницаем, ни одна черточка не дрогнула на его лице. Он все так же сосредоточенно глядел перед собой на небольшой участок дороги, освещенный желтым подрагивающим светом фар, поочередно выхватывающим из темноты серые стены домов, ограды палисадников и отцветшие кусты сирени и акации. На спине у парня пузырем надувалась от быстрой езды рубаха, звучно хлопала оторванным клоком.
До поворота в глухую улочку, на которой находился дом Илзе Эглитис, оставалось проехать метров триста, как вдруг оттуда появилась запряженная в бричку лошадь и рысью затрусила в противоположную сторону.
— Вот они! — закричал Андрис и еще сильнее вдавил педаль газа, стараясь нагнать уезжавших бандитов. — Стреляйте, товарищ майор! Уйдут!
— Быстрее! — заорал Орлов вместо того, чтобы стрелять. — Пока они сообразят, что да как, мы их нагоним!
