— Журавлев, — сказал на повышенных тонах Орлов, время от времени поглядывая с берега на воду, зеркальная поверхность которой отсвечивала голубым неживым светом, — садись на кобылу верхом и скачи в отдел. Звони Лацису, пускай приезжает к Пеле. Предчувствие у меня нехорошее… А мы с Еременко поедем к нему домой… Верхом-то умеешь хоть ездить? — спросил он через минуту уже более спокойным голосом, видя, что Илья ведет лошадь на поводу, но не садится.
— Пускай немного охолонет, — ответил Журавлев слегка обиженным голосом и повел лошадь дальше, что-то негромко и ласково нашептывая ей на ухо.
— Надо потом кобылу хозяевам вернуть, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал со вздохом Орлов. — А уж телегу пускай сами забирают. Поехали, сержант, — окликнул он Андриса, который с расстроенным видом внимательно рассматривал пострадавшую от вражеской пули фару, словно машина для него была одушевленным предметом.
До дома Пеликсаса добрались довольно быстро, хоть Андрис и оберегал свой «Виллис», что было заметно. Глядя, насколько он осторожно переключает рычаг передачи и аккуратно объезжает подозрительные в мутной темноте холмики и колдобины, Орлов ухмыльнулся, но промолчал.
Пока в очередной раз, чуть не плача, Андрис, шмыгая носом, разглядывал разбитую фару, Орлов и Еременко ушли в дом. Тяжко и протяжно вздохнув, Андрис вытер подушечкой сгиба ладони продолжавшую кровоточить ранку на лбу и тоже вошел в дом. Как час назад он и предполагал, подсматривая в щелку в окно, так все и случилось. Чувствуя, как к горлу подступает тошнота при виде до неузнаваемости опухшего и синего лица недавно еще живого Пеликсаса и мокрого пятна на брюках между его ног, парень зажал рот ладонью и отвернулся.
— Хорошо, что дом не запалили, сволочи, — услышал он за спиной негромкий голос Орлова, говоривший с кипящей внутри злобой.
Ни Орлов, ни Еременко, ни Журавлев, ни сам начальник милиции Эдгарс Лацис не ожидали, что лесные бандиты поступят столь радикальным образом по отношению к своему пособнику в борьбе с советской властью, уголовнику Пеле Рваное Ухо. Ловко придумав и провернув эту хитрость с Пеликсасом, они-то надеялись на самое малое: рассорить между собой коллаборационистов и местных уголовников, чтобы вызвать у них недоверие друг к другу и тем самым исключить в дальнейшем всякий сговор между их преступными шайками. И вдруг им так подфартило! Неожиданное убийство одного из главарей преступной группы предателями, а в недавнем немецкими холуями, оказалось сейчас как нельзя кстати и даже сыграло на руку оперативникам. Теперь надо было придумать, как по горячим следам с умом закрепить внезапный успех.
— Куй железо, пока горячо, — гремел раскатистым басом Клим Орлов и от удовольствия потирал сухие ладони, в волнении расхаживая по кабинету.
В какой-то момент он остановился против Еременко, который сидел задом наперед на стуле, навалившись грудью на скрещенные на спинке руки, с интересом наблюдая за Климом.
— Еременко, — обратился Орлов к капитану, с хитринкой щуря свои зеленоватые глаза, — одну идею ты уже подкинул. Вон как дело повернулось удачно. Так что, друг мой ситный, поднапрягись, да и выдай на-гора другую идейку. Например, о том, что нам делать с нашими сидельцами? Ну-ка, поделись своими мыслишками на этот счет.
Вчерашний, казалось бы, незначительный эпизод с рецидивистом Пеликсасом, когда его по совету Еременко выпустили из КПЗ одного и отправили домой, ведя с ним, в общем-то, незамысловатую игру, на которую особой надежды не было, укрепил симпатии Эдгарса Лациса к Орлову и вызвал невольное уважение к молодому сотруднику госбезопасности Еременко. Ожидая от капитана новые мысли, Лацис приподнялся со стула, облокотился на стол, за которым сидел, весь подался вперед, с напряженным вниманием приготовившись выслушать ответ.
И Еременко его ожидания не обманул. Не сводя умных пронзительных глаз с Орлова, стоявшего перед ним не шелохнувшись, с выжидательным любопытством следя за его действиями, он порывисто встал со стула и, с шумом отодвинув его в сторону, негромко, но отчетливо сказал, едва заметно улыбаясь уголками тонких губ:
— Грозить уркам не поможет, клали они на нас… А вот донести до их убогого умишка, что жить им осталось самое большое до рассвета, это нынче первая для нас задача… Надобно вбить в их мозги мысль, что лесные приятели теперь им не приятели, а самые что ни на есть ярые враги… Если до их сознания достучимся, проникнем в закостенелые от преступлений их душонки, исход может быть для нас самый благоприятный. Мысль понятна? — со значением спросил он и взглянул на Орлова и Лациса с заговорщицким видом.
— Предлагаешь новый спектакль учинить?! — неимоверно оживился Орлов, с пониманием отнесясь к его словам. — Голова-а, — от души похвалил он и горделиво взглянул на Лациса, как будто сам придумал столь простую, но действенную идею.
В коридоре послышались торопливые шаги, и в кабинет вошел Журавлев. Все трое разом обернулись в его сторону. Вид у офицеров был такой, как будто Илья застал их в самый неподходящий момент.
