Вспомнив о матери, которую ради потехи расстрелял немецкий летчик, когда она возвращалась проселочной дорогой из соседней деревни, куда ходила к заутрене в старую полузаброшенную церковь, чтобы помолиться за нашу победу и за здоровье единственного своего сынка Климушки, Орлов вдруг рассвирепел и от души поддел пинком под зад вяло переставлявшего ноги Дайниса.
— Шагай шибче, сволочь! — гаркнул он, и бандит, испуганно покосившись на него, послушно прибавил шаг.
Обозначившийся за окном недалекий рассвет, робко заглянувший в спальню голубоватым светом, неожиданно погас. С востока как-то быстро наползла черная мрачная туча, заслонив собой все небесное пространство, ярко-сине полыхнула молния, разорвав тучу сверху донизу, и через секунду прогремел гром, да с таким треском, что сидящим на кроватях жильцам показалось, что обвалился потолок. И сейчас же хлынул проливной ливень такой силы, словно кто-то невидимый бесконечно лил из огромной бочки. Водяные струи слились в одну темную стену, в которой все клубилось и дымилось; на металлическую крышу свалился мощный поток воды, жестяной водосток не выдержал его напора, оторвался и без звука полетел вниз.
— Ни черта себе! — воскликнул Орлов, вскочил с кровати и поспешно захлопнул настежь распахнутые окна, для надежности закрепив их на шпингалет, во всеуслышание дивясь: — Откуда такая прорва воды только набралась?
Он вновь вернулся на кровать, отсвечивая в блеске частых молний нательной белой рубахой и белыми кальсонами. Свежие, недавно постиранные кальсоны также были надеты и на Журавлеве. И только один Еременко среди товарищей щеголял в затертой майке и черных семейных трусах. Но это его нисколько не волновало, он даже этим как будто гордился, выставляя свои голенастые, обросшие черными волосками ноги напоказ.
— Давайте спать! — напрягая голос, крикнул Еременко. — В дождливую погоду самый сон!
В этот момент со звоном разлетелось стекло, брызнули осколки по сторонам, и что-то, влетев с улицы в спальню, упало на пол между кроватями. Журавлев, который привстал, чтобы отнести закопченный чайник на кухню, мигом успел разглядеть в коротком сполохе молнии немецкую ручную гранату на длинной рукоятке.
— Ложи-ись! — каким-то чужим диким голосом заорал он. — Граната!
Выронив из рук чайник, Илья метнулся к гранате. Но времени на то, чтобы выкинуть ее назад в окно, не оставалось. Тогда он босой ногой оттолкнул несущую смерть «толкушку» в дальний угол, где у стены стояла прикроватная тумба, а сам, перевернувшись кувырком через кровать, упал по другую ее сторону, прямо на Еременко, который уже лежал на полу, прикрывая голову руками.
Прогремел сильный взрыв, полыхнув в углу ярким огнем. Он разметал на мелкие дощечки тумбу, покорежил металлическую пружину кровати, но людей неведомо каким чудом не задел. Лишь тугой взрывной волной слегка контузило Орлова: он сидел на полу и, обхватив голову ладонями, монотонно раскачивался взад-вперед. Из левого уха у него сочилась кровь, которая ползла по мясистой мочке, собиралась на ее кончике в огромную каплю, затем увесисто падала на плечо, растекалась алым цветом на белой сорочке. Клим страшно скрежетал зубами и мычал что-то невразумительное.
Журавлев проворно поднялся и метнулся к окну, по пути выхватив из-под подушки пистолет. В сизом удушливом дыму, заволакивающем спальню, он был похож на привидение, обряженное в светлые одежды. За стеной дождя снаружи ничего видно не было. Но в сполохе короткой молнии Илье показалось, что кто-то мелькнул неподалеку, и он наугад несколько раз выстрелил в ту сторону. Через секунду оттуда донесся приглушенный вскрик, но особой уверенности в том, что он кого-то подстрелил, не было. Журавлев собрался выпрыгнуть на улицу через окно, но заметив боковым зрением, что Еременко, как был босой и в одних трусах, выскочил в коридор, мгновенно передумал, круто развернулся, в два прыжка пересек комнату и понесся следом за ним. Пробегая мимо сидящего на полу Орлова, наспех поинтересовался:
— Ты в порядке?
Клим молча кивнул, стал тяжело подниматься, упираясь рукой в пол. Уже находясь за распахнутой дверью, Илья успел увидеть, как Орлов, держась за стены, медленно, будто он находился в толще мутной воды, двигался к своему спальному месту, где на спинке кровати висела кобура с его пистолетом. Вялым движением руки стянув со спинки кровати кожаную портупею, он так же неуверенно направился к двери, вынимая на ходу ТТ.
