Только Журавлев с Еременко оказались в коридоре, как прозвучал очередной взрыв. На этот раз он прогремел в вестибюле. Было видно, как из-за края стены опять полыхнуло, будто оттуда плеснул порыв мощного урагана, сметая все на своем пути: опрокинулся вверх ножками массивный стол дежурного, а самого милиционера подняло в воздух вместе со стулом и откинуло далеко назад. Ударившись головой и позвоночником о стену за спиной, дежурный тем не менее нашел в себе силы перевернуться на живот и открыть огонь на поражение по нападавшим. Вскоре один из бандитов был убит, другой ранен в живот, а третий, который, по всему видно, только что вбежал с улицы в вестибюль, лихорадочно принялся стрелять длинными очередями из шмайсера по дежурному. Не прошло и несколько секунд, как налетчик изрешетил пулями стол, стул, выбил цепочку глубоких ямок в стене и, наконец, продырявил обнаженную голову милиционера. Из его лба тугими фонтанчиками забила черная кровь, которая на удивление быстро иссякла, и дежурный уткнулся окровавленным лицом в пол.
Не успел отстреляться этот бандит, как в вестибюль с улицы ввалилась уже целая кодла предателей. Они с криками и матерщиной также принялись без разбора стрелять налево и направо, сеять вокруг себя смертоносный свинец, швырять гранаты по сторонам. Взорвали ведущую на второй этаж лестницу. Там в это время находилась оперативная дежурная группа, которую за время пребывания в Пилтене успел организовать Орлов, подобрав в нее людей из прежнего состава сотрудников. Затем налетчики забросали гранатами лестницу, ведущую в подвал, где располагалась КПЗ и в данное время под охраной двух конвойных милиционеров сидели арестованные их приятели Дайнис и Каспар.
Журавлев и Еременко как подкошенные рухнули на пол. Перекатившись по разные стороны неширокого коридора, плотно прижимаясь боком к прохладным кирпичным стенам, которые сейчас были для них настоящим спасением, открыли частый огонь по мельтешившим впереди бандитам. Немного погодя в дверях появилась жилистая фигура Орлова. Он, как и его товарищи, по-прежнему был в нижней рубахе и кальсонах, которые уже не выглядели такими белыми, как изначально, а были изрядно пропитаны кровью и чем-то темным. Держась одной рукой за притолоку, чтобы не упасть от головокружения, Клим оценил взглядом обстановку, затем медленно опустился на одно колено и стал прицельно стрелять в налетчиков. Началась суматошная перестрелка между националистами и милиционерами.
Звуки выстрелов и разрывы гранат многократно заглушались раскатами грома, доносившимися с улицы, где продолжал лить проливной дождь, который, по всему видно, прекращаться не собирался.
Через полчаса вестибюль и все пространство первого этажа помещения заволокло дымом, запахло гарью. Особенно густой дым грязно-синего цвета клубился и пластался над полом на высоте не больше метра, под своей тяжестью волнами стекал вниз, в подвал.
— А ведь они пришли за своими сообщниками, — громко прокричал Журавлев, как будто сообщил невесть какую новость. Он лежал на животе, широко расставив локти, плотно прижимаясь левой щекой к полу, стараясь разглядеть под слоем клубившегося дыма какое-либо движение.
— Само собой, — зло ответил Еременко и незамедлительно выстрелил, не целясь, два раза куда-то в туманную мглу. — Пока мы решали, как нам поступить, эти сволочи уже давно за нас приняли решение. Только непонятно, для чего эти бандюки им нужны, чтобы из-за них так рисковать?
— А тут и мудрствовать не надо, — торопливо отозвался Илья и, приметив чьи-то ноги, обутые в сапоги, несколько раз выстрелил в их сторону, взяв чуточку выше. И тотчас услышал сдавленный вскрик, затем увидел, как подломились эти самые ноги и на пол упал молодой бандит, уставившись на него остекленевшими глазами. — Погодка-то на улице самая воровская… самое то, чтобы безнаказанно грабежами заниматься… Вот и решили супостаты совершить на нас налет… Так сказать, одним выстрелом двух зайцев убить. И приятелей своих освободить, и с нами расправиться. А судя по тому, что в налете на отдел участвует такое количество недобитых фашистов, они явились сюда всей своей сучьей сворой…
— Хочешь сказать, что они скоро перестреляют нас как куропаток? — переспросил, ощерясь, Еременко, судорожными движениями меняя порожнюю обойму на новую, неловко лежа на боку. — Ну это уж вряд ли… Хотя чем черт не шутит, — пробормотал он, коротким ударом ладони вогнал до упора обойму с матово блеснувшими медными гильзами и вновь растянулся на полу, целясь куда-то перед собой.
