Антар напрягся ещё больше — его руки ушли в грязь едва ли не по локоть, спина выгнулась колесом, в тяжёлом, шумном дыхании явно слышался надсадный хрип… Но болото приняло жертву, и Олдер почувствовал, как успокаивается вокруг накормленная кровью эмпата сила, как вытягивается, выравнивается перед ним скрытая водою и грязью, но уже ощутимая тропа… И всё бы хорошо, но Антар тратит сейчас уже последние крохи отпущенных ему сил — ещё немного, и пожилой Чующий надорвётся, сломается, точно старое дерево. Он, конечно, не умрёт, но тяжело захворает, а то и вовсе утратит данный ему при рождении дар…
Бросив узду одному из стоящих позади него воинов, Олдер решительно шагнул вперёд и, оказавшись позади Антара, тоже опустился на колени, немало не заботясь о том, что его дорогой тёмно-вишнёвый плащ главы окажется измазан липкой грязью, и положил руки на плечи Антара.
— Пей!
С губ Антара сорвался хриплый, протестующий стон, но покорная колдуну сила уже вливалась в него, смешиваясь с почти оскудевшими токами… Повинуясь неслышному приказу главы, Антар вновь сосредоточился на своём ворожении, и ещё через несколько минут невидимая тропа, дрогнув в последний раз, покорно легла перед ними, перестав быть маревом…
Олдер поднялся с колен — голова чуть заметно кружилась, но он знал, что это вскоре пройдёт… Тысячник жадно втянул ноздрями воздух и, посмотрев на по-прежнему сидящего в болотной жиже Антара, протянул ему руку. Улыбнулся лукаво:
— Вставай уже, десятник… Или ты теперь ещё и болотницу решил дождаться?
Антар наконец-то поднял голову — посмотрел на Олдера, потом перевёл взгляд на свои покрытые толстым слоем грязи руки… И медленно, с трудом встал, так и не посмев прикоснуться к протянутой ему ладони колдуна.
— Я бы справился, глава… Ни к чему было тратить свои силы перед боем… Это неразумно… — В усталом голосе Чующего прозвучал едва уловимый упрёк, но Олдер лишь наградил его насмешливым взглядом.
— Полно тебе ворчать, Антар… Лучше бы порадовался тому, что на склоне лет удосужился колдовской силы испить — вряд ли из твоих собратьев по дару это светит хоть кому-то… А как распоряжаться своим даром, я всегда решаю сам!
Олдер отвернулся и направился к коню, нимало не заботясь о том, следует ли за ним Чующий… Но если бы тысячник в этот миг всё же обернулся, то увидел бы, что губы Антара непрестанно и мелко дрожат — так, словно старый воин с трудом сдерживает неожиданно подступившие слёзы…
Выведенная тропа получилось неширокой — по ней могли пройти не более двух человек в ряд, так что Олдер приказал всем своим воинам спешиться и идти след в след, ведя коней под уздцы. Понимая, что теперь главная опасность для растянувшегося тонкой нитью отряда караулит их на выходе из топей — если крейговцы завидят «Карающих» раньше положенного срока, то первым делом попытаются загнать не успевший выстроиться отряд обратно в болото, — Олдер сам возглавил первую сотню, состоящую из матёрых ветеранов, переживших не один поход. Рядом с Олдером шел Ромигар, но самым первым, указывая дорогу, шёл уже успевший промыть и перевязать руку Антар — хотя Чующий по-прежнему был бледен, как полотно, на его лице не отражалось и следа обуревающих его чувств…
Идти пришлось небыстро — скрытая водою твердь под ногами была скользкой от ила, а ноги проваливались до половины голенища, причём идущим в хвосте воинам приходилось хуже, чем передним, — ведь и без того зыбкая, обманчивая почва после прохода стольких воинов превращалась в отвратную жижу… Некоторое время они шли молча — было слышно лишь дыхание людей, хлюпающие шаги да испуганное всхрапывание коней. Но потом амэнцы, продравшись сквозь непонятно на чём выросшие кусты, вышли к огромному окну топи. Здесь болото уже не носило обманчивой ярко-зелёной маски, а показывало свою истинную, мрачную суть.
Под окружённой редким подлеском и кустами смолянисто-чёрной водой, казалось, не было дна — даже идущий впереди Антар застыл, словно бы не веря своим ощущениям, но потом решительно шагнул вперёд. Вначале он брёл в воде по щиколотку, потом провалился почти по колени…
— Глава… — Сквозившее в голосе Ромигара напряжение заставило Олдера прекратить наблюдение за Антаром и посмотреть на сотника. Потом тысячник перевёл взгляд на стоящих за его спиною воинов… Хмыкнул и, покрепче подхватив под уздцы заартачившегося было коня, уверенно зашагал вперёд. С почти непозволительным промедлением за ним потянулись остальные амэнцы.
Тропа между тем всё больше уходила вглубь — вначале вода достигла края голенищ высоких сапог, потом в неё пришлось погрузиться уже до бёдер…
Когда же амэнцы были на середине бочага и брели, погрузившись уже по пояс, болотные духи вновь проявили себя. Кровь Чующего открыла тропу, но за проход по ней болотники тоже сняли плату.
