Я подошла к нему и, окунув платок в ковшик, омыла им лицо Ставгара, заклиная его силой Лучницы от железа и колдовства, от мечей, стрел и копий. Напоённая лунным светом вода щедро намочила его брови и ресницы, скатывалась по лицу и капала с подбородка, а он, то и дело смаргивая с отяжелевших ресниц влагу, смотрел на меня потемневшими глазами так, словно вбирал в себя каждую чёрточку моего лица и каждую родинку на голом теле… В другое время я, наверное, насторожилась бы и смутилась, но сейчас мне было не до стыда. Время словно бы замедлилось, и каждое движение теперь давалось мне с трудом — казалось, я плыву в вязкой, точно кисель, воде… Тем временем взгляд Ставгара переместился на мою руку со следами ожога, и Бжестров нахмурился, порываясь что-то сказать, но я закрыла ему рот ладонью. Не сейчас!.. Это простое движение стоило мне немалых усилий — благо что вороженье уже подходило к своему завершению…
Окончив наговор, я, отставив ковшик и платок, достала монету и надела её Ставгару на шею, прошептав: «Да охранит тебя Лучница!» — и с этими завершающими ворожбу словами меня покинули и последние капли дарованной Лучницей силы. Голова закружилась, в глазах потемнело… Я покачнулась и начала падать, но уже в следующий миг меня подхватили сильные и горячие руки.
— Эрка!.. Ты холодная как лёд!.. Что с тобой, милая?! — В глазах по-прежнему стоял туман, а Бжестров ещё сильнее прижал меня к себе и склонился, чтобы поцеловать, но я, с трудом подняв руку, остановила его, упёршись ладонью в плечо с отверделыми от напряжения мышцами:
— Нет! Не гневи Лучницу!..
— Эрка!.. — Теперь в голосе Бжестрова чувствовалась почти что мольба, но я вновь покачала головой:
— Нет!.. Или ты хочешь мою работу на корню загубить?
Бжестров промолчал, отвернулся… Я увидела, как он сжимает челюсти, как гуляют на его скулах желваки… Что ж, позже он поймёт, что сегодня получил нечто большее, чем женская приязнь, — возможность переступить роковой порог и жить дальше!..
— Усади меня на лавку, Ставгар. — Он выполнил мою просьбу, не произнося больше ни слова, и лицо у него было по-прежнему закаменевшее, но я чувствовала, что он уже почти овладел собой. Веки словно бы налились свинцом и смыкались сами собою, но я, откинувшись к стене, рассказала Ставгару о том, что монету он должен носить не снимая, а платком время от времени умывать лицо. Лучше всего — перед боем…
— А теперь, будь добр — принеси мне мою одежду из дома. Она на лавке, у входа… — Последние слова я прошептала уже едва слышно, но Ставгар кивнул и вышел во двор… Вернулся он меньше чем через минуту и, без лишних слов положив подле меня платье, вновь оставил меня одну. Я кое-как натянула на себя одежду, в одно мгновение ставшими неловкими пальцами стянула шнуровку и завязала тесёмки. С трудом встала и, опираясь рукою о стену, подошла к выходу.
Ставгар ждал меня за дверью — вначале он просто подставил мне плечо, а потом, после нескольких неловких шагов, и вовсе поднял на руки и понёс через двор к дому.
— Если б я знал, чем для тебя вороженье обернётся, нипочём бы не согласился! — неожиданно заговорил Ставгар. Я, вздрогнув, взглянула на него и, разглядев залёгшую между тёмных бровей складку, попыталась улыбнуться.
— Боги справедливы — они не берут ничего сверх того, что я могу дать… Мне просто надо отдохнуть и выспаться…
Но Ставгар на мою улыбку так и не ответил. Хмурясь, вошёл в дом и, занеся в светёлку, бережно опустил на кровать рядом со сладко спящей Мали.
— Отдыхай, Эрка… А если что понадобится — позови…
Я молча кивнула и, дождавшись, когда за Бжестровом закроется дверь, без сил повалилась на постель. Натянула на себя край одеяла, обняла малышку… И провалилась в сон, точно в бездонный, чёрный омут…
— Я должен уехать… — Слова с трудом прорвались сквозь тяжёлую дрёму, а чьи-то руки уже сжали мою ладонь, надевая на палец тяжёлый ободок. — Теперь кольцо не просто защита, но и залог… Любимая…
Последнее слово окончательно вырвало меня из вязкого полусна — горенку освещали солнечные лучи, а стоящий на коленях возле постели Ставгар поцеловал меня в ладонь. Увидев же, что я проснулась, улыбнулся и, поднявшись, вышел… Я не стала его останавливать — ни к чему резким словом подрезать расправленные крылья и рушить сотворённую защиту. Его ждёт война. А вот после, если Ставгар не отступится, я найду нужные слова…
Затянувшаяся свара с Лаконом почти никак не сказалась на лесной жизни — ну, разве что наведавшийся сборщик податей взял на несколько монет больше обычного, а по осени в лесу не затрубили рога — Владетель, похоже, также ушёл под княжеские знамёна.
