На экране высветилось уведомление «Тавия Эспиноса подписалась на ваши обновления». Лидия пролистала её страницу. Около десяти фотографий, сделанных по большей части на ипподроме или в конюшне. Парочка с конной прогулки в горах и столько же с легкоузнаваемого пляжа Бланеса. Девушка подписалась в ответ и тут же получила сообщение:
Лидия взглянула на кухонные часы — три часа ночи.
В доме осела тишина, наводящая тревогу. Девушка включила яркий свет и музыку на телефоне, чтобы избавиться от давления пустых стен.
В комнату заглянул Хуго, заблаговременно начав топать ещё в коридоре, чтобы не появится неожиданно.
— Лунатизм, сеньора? — На парне была надета привычная одежда: белая рубашка и брюки. Лидия поняла, что в другой его и не видела.
— Нет. Реальность. — Девушка сидела за барной стойкой, облокотившись на неё и сложив подбородок на кулаки. — Что мой личный телохранитель делает вне дома так поздно?
— Эм. — парень слегка замялся. — Сегодня мой выходной.
— Прости. — Лидия закрыла лицо руками. — Это так эгоистично, у тебя, конечно, есть личная жизнь, прости.
— Моя личная жизнь в лице Санчо передает тебе привет. То есть вам. — Он облокотился на дверной косяк спиной и сунул руки в карманы. — У вас всё хорошо?
Она не знала что ответить, просто продолжала смотреть на него уставшим взглядом, с теплом вспоминая уютные владения Санчо.
— Я присяду? — спросил он, подойдя к высокому барному стулу с другой стороны стойки. Девушка согласно кивнула. — В чём дело?
— Не могу слушать, как он стонет от боли в руке.
— Так, вы знаете? — спросил Хуго и прищурил взгляд.
— Мы — знаем. — Сказала она, передразнивая его вежливое обращение. — И способ, чтобы это скрыть, он выбрал не лучший.
Парень снова прищурился, но на этот раз, не понимая, о чем говорит Лидия.
— Хуго, он пытался отправить меня домой. Под предлогом того, что здесь я несчастна, настаивал, чтобы улетела вместе с родными, через неделю.
Парень ничего не ответил, и казалось, совсем не удивился. Он скрестил на груди руки и опустил задумчивый взгляд на стол.
— Что, даже ничего не скажешь?
— Я могу сказать только одну очень очевидную мысль.
— Давай, удиви меня очевидностью. — Девушка выпрямила спину и откинулась на спинку стула.
— Думаю, он рассчитывал как раз на то, что вы догадаетесь.
Лидия долго молчала, обдумываю его слова.
— Как это вообще может казаться тебе очевидностью? В чём логика? Он мог сказать мне всё прямо. Упомянуть слова: опасность, проблемы, вынужденная мера. И тогда я бы отреагировала куда более благоразумно.
— И куда более вероятно согласились бы уехать.
После очередной длительной паузы, она заговорила, старательно собирая разрозненные мысли в связные слова.
— Знаешь, это так странно. Всегда хотела понимать мужчин. И всегда мне было интересно, как мужчина проживает какие-то моменты. Очень часто вы кажетесь такими безразличными, будто вам всё равно, что будет. Словно мы ссоримся, и женщина страдает, а мужчина занимается своими обычными делами и даже не вспоминает об этом. Почему мы так думаем? Мужчина ведь переживает так же, как и женщина, но вы держите всё в себе. Зачем? Почему бы не показать свои чувства, чтобы найти и получить поддержку?
— Видимо, так мы отличаемся. Так заложено, может, это склад ума, может — веяния общества.
— Это не самые умные твои мысли, Хуго.
— А я вообще редко говорю свои собственные мысли. В основном — ранее прочитанные или услышанные. — Он скромно улыбнулся.
— Зачем ты поднялся? — вдруг спросила Лидия, резко переведя взгляд на дверь. Хуго тоже обернулся и встал со стула. — Чтобы напугать кого-нибудь своим мертвецким видом?
— Да, — спокойно ответил Альваро, и, проходя по кухне, не менее спокойно добавил. — И чтобы не оставлять вас двоих наедине.
Лидия почувствовала, как краснеют ее щёки и рассердилась.
— Спокойной ночи. — Сказал Хуго, почтительно кивнул и стремительно покинул комнату.
Последовала длительная пауза. Альваро достал стакан, наполнил стекло соком из холодильника и, оперевшись на стол, неспешно выпил, не отводя взгляда от девушки. Затем, пройдясь по кухне в разных направлениях, занял прежнее место Хуго. Лидия посмотрела на него, отметив, что мужчина всё ещё бледный как идеально отбеленная кухня Марии. И, не обдумав свои движения, протянула руку и коснулась сначала его лба, а затем щеки. Альваро растерянно моргнул, а после едва заметно приподнял уголки губ в улыбке.
— Ты потерял слишком много крови.
— Это пустяки. — Ответил он, всё ещё улыбаясь.
— Маленькой глупой девочке будешь рассказывать, что это пустяки. Только в фильмах подстреленные главные герои дерутся с раненными руками и ногами. Ты бледный как труп. Артерия повреждена?
— Уже всё в порядке. Меня подлатали как надо ещё позавчера.
