— Во-во! Коля знает, как надо! Хоть я просил пока повременить, ну да ладно... Значит, бережем каждую гайку! Это от моего имени. Каждый шуруп! Лично слежу. Горюче-смазочные материалы на строгом учете! По пятницам проводим политинформацию — это обязательно. Международное положение, борьба народов Африки против фашистских захватчиков...
— Мне бы про экономию.
— И про экономию, конечно. Сколько раз говорил оглоедам, закрывайте кран за собой, электричество не жгите напрасно! Но — слушаются, врать не буду, подвижки есть. Ведь все! — внезапно Василий воспламенился и даже привстал со стула. — Ве начинается с копейки! Копейка рубль бережет! Правильно Леонид Ильич Брежнев говорит: «Берегите каждую гайку и тогда ахнете! Когда подсчитаете...» Тебя как, Миша, зовут? Миша, тут ты сам как-нибудь из текста документов, ну как вас учили... Цитаточку там, или что.... У нас, блядь, уборочная на носу, крутимся как белки...
— Обязательно, Василий Петрович, вставлю цитатку, будьте спокойны.
— Ну, пошли, с народом познакомлю
Высокий, белобрысый слесарь Витя, выслушал инженера, вытер руки ветошью, кивнул.
— Понял. Скажу что-нибудь.
Инженер пожал мне руку.
— Если что, я... привет Николаю. Жду его в гости.
Я держал в потных пальцах блокнот, в котором была написана пока только одна фраза: «Экономика должна быть экономной», рядом рожица и дюжина восклицательных знаков.
— Ну что, — вздохнул Виктор — вот, например, гаечный ключ. В прошлом годе Сашка оставил его не убравши, он и пропал, ключ, то есть... Скоммуниздил кто-то себе в гараж — ну это... не надо. Непорядок! Инструмент надо за собой убирать. Иначе ключей не напасешься. Что еще...
— Да вы знаете, — с энтузиазмом подхватил я, — даже на ветоши можно экономить. Вот вы руки вытерли, а тряпку не выкинули...
Витя посмотрел на меня долгим, затуманенным взглядом:
— Ну, да, не выкинул... а гайками мы не разбрасываемся... И вот еще что, — Витя обвел ангар ищущим взглядом. — Свет за собой надо выключать. Вот что, а не то, что... Слушай, ты сочини что-нибудь сам? Как тебя зовут? Миша? Миша, я не умею, как надо. У нас аврал! Вчера залили масло с бочки — так движок стукнул, блядь! Кто-то разбодяжил. На гайках экономим. Это не надо писать!
— Понятное дело! Я про ветошь напишу. Все начинается с малого. А заканчивается...
— Движок стукнул. Ничего поправим. На поля все выедут, как положено.
Я походил еще от одной машины к другой, записал имена, должности... Приехал в редакцию уже после обеда, сразу сел за работу.
Отыскал в подшивках материалы XV съезда, надергал цитат. Начинался мой материал приблизительно так.
«От горячего движка потянуло прогорклым маслом. Слесарь 5-го разряда, комсомолец Витя, вытер руки грязной ветошью и, уловив мой взгляд, сказал.
— Надо бы уже выбросить, да жалко. Экономия ведь с малого начинается. Леонид Ильич правильно сказал на XV съезде: «Экономика должна быть экономной!»
Дальше шло описание полей — не мог удержаться, добавил-таки Бунина! Пшеничные поля у меня млели в лучах солнца, дожидаясь, когда придут трактора. Тяжелые колоски наливались соком земли. Аисты парили в небе и сыто курлыкали. Главный инженер у меня был похож на былинного, героя, который готовился к битве. За урожай.
«— Бережливость — она ведь не только в цеху! Ни одно зернышко не должно пропасть! А для этого трактор должен работать как швейцарские часы (что-то подсказало мне, что „швейцарские“ нужно вычеркнуть). У нас каждый болт, каждая гайка на строгом учете! Как сказал в своей речи Леонид Ильич Брежнев...»
Гайки и болты беспомощно брямкали и звенели в пустоте моих мыслей, которых было всего две: первая, понятное дело, экономика должна быть экономной, вторая — экономия начинается с малого.
Слепив Бунина с Брежневым, добавив некоторые личные переживания, я застопорился. Мне никак не удавалось закончить текст на нужной, соответствующей содержанию пафосной ноте, но я все-таки нашел нужную формулировку, которая показалась мне универсальной для всех советских текстов: «Ведь в этом и заключается наша правда!» Я заканчивал тогда этой фразой многие свои тексты и всегда она казалась уместной, всегда удачно закругляла пустословие в один крупный логический Нуль.
Николай Иванович прочитал переписанный набело текст с нескрываемой брезгливостью и бросил листки на стол.
— И где же ты видел в наших краях пшеницу?
— А что, не сеют?
— Да вот пока Бог миловал. Кукурузу пробовали, а до пшеницы руки не дошли. Предлагаешь попробовать?
— Я бы попробовал.
— Ну да, ну да. К белому хлебушку привык? Кстати, где ты видел у нас аистов?
Я молчал.
— У вас сельское хозяйство преподавали на курсе?
— Преподавали.
— Что такое озимые знаешь?
