Андрюхе повезло. Его взял под крыло молодой симпатичный выпускник ЛГУ Александр, попавший год назад в Лодейное Поле по распределению. Саша приехал сюда вместе с молодой женой и малюткой сыном. Жизнь в Лодейном Поле еще не сломила его. Из него еще не выветрился ленинградский студенческий дух, он еще не успел закиснуть и сморщиться в рассоле едкого провинциального нигилизма. Он верил, что через два года вернется в Ленинград победителем, и смотрел на свою работу, как на ссылку, необходимую каждому честному поэту. Вечерами Александр писал диссидентский роман про вернувшегося из сталинской ссылки художника, а ночью читал для укрепления духа самиздатовский «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Андрюхины заметки он правил, а то и переписывал, одной левой, а потом они увлеченно беседовали о литературе. Андрей ходил на работу почти с удовольствием и зачастую с томиком Хемингуэя в руках.
Я приходил с горькими мыслями. Мой шеф читал исключительно «Правду» и писал передовицы о том, как вывести сельское хозяйство из коматозного состояния. Поначалу я пытался с ним заигрывать, но просчитался. Я выбрал роль юного простодушного веселого симпатяги с белозубой улыбкой, который понимает, что ничего не понимает в сельском хозяйстве, но готов научится у старшего товарища, который не может устоять перед таким обаятельным напором. Оно, быть может, и сработало бы, будь Николай Николаевич женщиной. Но он был мужчиной, к тому же не глупым. Ему моя белозубая улыбка была, как нож к горлу. Я был столичный прыщ, городской повеса, избалованный бездельник, притворяшка, который в гробу видел сельское хозяйство и которому нужна лишь хорошая оценка за практику. Разубедить в этом старика было невозможно, даже если бы я пришел на утреннюю планерку в рыжей фуфайке, насквозь пропахшей колхозным говном.
Первое мое задание помню хорошо. Надо было съездить на станцию технического обслуживания и написать, как они там готовят трактора и другую технику к уборочной, а главное, как они умудряются при этом экономить орудия труда в свете последнего постановления ЦК партии и, лично, Леонида Ильича Брежнева, которого недавно осенило, что «экономика должна быть экономной». Для затравки надо было побеседовать с главным инженером Василием Петровичем.
— А потом, — оживился мой шеф, — поговори с народом, не ленись! Рабочая косточка — главная в деле, запомни!
Станция располагалась за городом на пригорке. У меня сердце тоскливо сжалось, когда я увидел приземистые ангары и услышал издалека стук молотков и кувалд. Было невозможно себе представить, что вот сейчас, в разгар рабочего дня, какой-то парень с дурацкой записной книжкой сунется под трактор и начнет мучить чумазого слесаря с гаечным ключом дурацкими вопросами: «А вы читали последнее постановление ЦК? Что скажете? Только без рук!!!»
Я остановился и с тоской огляделся. На станции меня уже заметили и показывали в мою сторону рукой. На одно мгновение меня охватило жгучее желание бросить все и бежать наутек. Черт с ним, с заданием, скажу, что прихватило живот! Но! Командир тимуровского отряда проснулся, приподнял голову и тихо сказал: «Надо, Миша, надо».
Вошел я на территорию станции сгорбившись, тяжело шаркая ногами и с таким лицом, словно при первом же окрике готов был поднять руки.
— Тебе чего? — встретил меня мужик в замасленном комбинезоне и с канистрой в руках.
— Да так, ничего. Посмотреть...
— Зоопарк что ли? Тут люди работают.
— Мне главный инженер нужен. Василий Петрович.
— На работу, что ль устраиваться? Вакансий нет. Вон он, наверху.
— Понял. Мерси.
В кабинет к главному инженеру я ворвался с истерической решимостью и сразу услышал:
— А мне по...й что у тебя отгулы! Понял?! Чтоб завтра был на месте! Вам дай палец — вы всю руку сожрете! Ты когда на прошлой неделе два дня задвинул — про отгулы думал?! А тут вспомнил! Тебе чего, парень?!
Перед плотным, седым дядькой в брезентовой куртке стоял понурый мужик с кепкой в руках. Они оба на меня уставились.
— Да вот... узнать... не надо ли чего...
Я буквально сгорал от стыда.
— У тебя какой разряд?! В армии служил?
— Я это...
— Если не служил — разговор окончен. У нас с этим строго. Прописка?
— Я из газеты. У меня задание... вот.
Я выложил на стол временное удостоверение и сделал шаг назад.
Инженер взял удостоверение, повертел его в руках.
— А от меня-то что нужно? Ладно, Витя, ты иди, потом договорим... Садитесь. Вы хоть бы предупредили.
К моем удивлению инженер не удивился, когда я предложил ему рассказать, как станция экономит на инструментах, когда чинит трактора.
— Это в смысле «экономика должна быть...»?
— «Экономной»! — подхватил я с чувством огромного облегчения. Чувствовалось, что Василий Петрович был ушлый руководитель. Политику партии знал хорошо. Убеждать ни в чем не надо было.
— В свете..?
— 25 съезда КПСС! — бодро отрапортовал я.
— Понятно... С этим у нас строго. Значит смотри, сейчас я подведу тебя к нашим слесарям, ты с ними побазаришь, то да се, а главную, идейную часть сам напишешь, понятно? Тебя кто прислал?
— Николай Иванович, завсельхозотделом...
