Излечимо ли это? Безусловно. Лекарство? Частная собственность. Священная и неприкосновенная. Только она способна обеспечить человеку свободу. Только она рождает уважение к закону и порядку. Только она гарантирует права личности. Только в ней можно найти убежище, когда становится невыносимо жить под тяжким бременем государства.
Именно поэтому коммунисты ненавидели частную собственность и боролись с ней непримиримо. Именно поэтому коммунисты так пламенно любили пролетариат, которому якобы нечего было терять, кроме своих цепей. Именно поэтому сейчас новые коммунисты — глобалисты, получив в руки страшное оружие электронного контроля, стремятся изничтожить средний класс, отобрать собственность у населения — чтобы человеку некуда было скрыться!
Однако я отвлекся. Вернемся к вечным вопросам.
Вера спасает.
Сто раз слышал вопрос: «А почему тогда грешники не становятся святыми, или хотя бы хорошими людьми? Почему вера, если она искренняя и горячая, не преобразует человека, не изгоняет из него грех?» Встречный вопрос материалистам: «А почему диабетик продолжать жрать сладкое и жирное, если знает, что может умереть? Почему, заработав цирроз печени, человек продолжает пить спиртное? Почему врач, посвятивший себя лечению легких, курит? Почему, зная, что утренняя зарядка полезна для организма, человек до полудня нежиться в постели?» Потому что врата в здоровье — узкие, и само доброе здоровье достигается усилием. Иногда, когда здоровье под угрозой, усилие требуется воистину титаническое: строгая диета, специальные упражнения, четкий распорядок дня...
Легко сразу поднять себе настроение, выпив стакан водки. Трудно сохранить его на следующий день. Водка понадобится опять и опять, пока черный мрак депрессии не пленит душу. Благодать, напротив, приходит после долгих духовных усилий. Как награда. Трудно каждый раз заставить себя пробежаться по парку рано утром и умеренно есть полезную пищу. Зато через год постоянных тренировок тело возликует и возблагодарит. Трудно соблюдать посты, ходить на утренние службы в церковь, бороться с назойливыми и привычными грехами, зато рано или поздно в душу приходит исцеляющая радость и покой.
«Почему, — вопрошал еще апостол Павел, — плохое, злое делаем, а полезное, доброе не делаем?» Потому что доброе требует усилий. Часто более серьезных, чем усилия тела. Потому что человек обретает подлинное достоинство только тогда, когда преодолевает свою слабость.
Кто любит изнеженных и слабых? Трусливых и злых? Почему мы уважаем сильных и смелых?
Ответ простой — потому что так хочет Бог.
[ПВ1]
В редакции наступило уныние. Коммунизм пал, но счастье не наступило. Не наступило даже простое благополучие. Зарплата, которая еще вчера внушала самоуважение, теперь вызывала стыд. Цены в магазинах вызывали истерический смех. Вообще, реальность казалась абсурдом. Мозг не поспевал за событиями, которые то стремительно бежали, то нагромождались и с грохотом падали на головы. По телеку мелькали все новые и новые лица. Они обещали, ругались, грозились, а страна отвечала протяжным стоном.
Здравствуй капитализм!
В 92-м я впервые увидел оборванца, который ковырялся в помойке в поисках еды и одежды — немыслимое зрелище, которое я раньше много раз видел только в репортажах Валентина Зорина из Америки. Как грибы после дождя, расплодились попрошайки. Улицы украсились убогими ларьками, из которых выглядывали смуглые лица.
Говорят, что зато была свобода, что правительству Ельцина многое можно простить за это.
Ерунда! Свобода действительно была, но не благодаря заступничеству Ельцина или Гайдара. Собственно, это и не свобода была, а, скорее, столь любезная нам анархия. У правительства были задачи куда более серьезные, чем благополучие населения или развитие экономики. Им было не до нас. Нужно было раздербанить страну, пока она не очухалась, урвать кусок пожирнее и послаще. Делать это куда сподручнее в хаосе и смуте, чем в пресловутом правовом государстве или в автократии. Гуляй народ! Мели Емеля — твоя неделя! Плохо тебе, дружище? — Возмущайся! Обидно? — Обличай! Топай ножками от негодования! Можешь даже угрожать и грязно ругаться! Свобода! Демократия! Ура, граждане!
