– Тогда мне пора покурить, если не возражаете, – произнес он, вставая, и я кивнул, а он двинулся к выходу, по дороге поглядывая на Гэрретта и Руфэса. Я накрыл бирдекелями наши пинты и добрался до уборной, где, мочась, прижал одну руку к стене. А когда снова вышел оттуда, заказал еще выпивки и сел ждать Тео. По своем возвращении он, сев, смахнул с глаз челку, и из-за никотиновой вони от его куртки я немного отпрянул. Мне никогда не нравилось, как пахнут сигареты. Дэниэла я с ними один раз застал, и мы поссорились, что бывало редко, когда я указал ему, до чего губительно это может для него оказаться – с учетом его астмы.
– Кстати, – сказал Тео, допивая предыдущую пинту и принимаясь за следующую. – У меня есть кое-какие хорошие известия.
– Ах вот как? – спросил я. – И какие же?
– Мне заказали написать пару книжных рецензий для “Тайм-аута”. Я отправил им образец своих работ, и они мне предложили два романа для следующего номера через месяц. Если останутся довольны тем, что я выдам, есть неплохой шанс, что мне дадут еще.
– Это превосходная новость, – сказал я, довольный за него. – Поздравляю.
– Спасибо, ага. Я этим действительно очень доволен. Платят немного, но мое имя в печать попадет.
– И что же вас попросили рецензировать?
Он назвал пару авторов и их новые книги, и я кивнул:
– Это хорошие писатели, Мне нравятся работы обоих.
– Мне тоже, – сказал он. – Это-то меня и тревожит.
– Почему? – спросил я.
– Ну, было б гораздо лучше, если бы мне выпало рецензировать плохие романы. Желательно – плохие романы известных писателей. Тогда я б мог, знаете, написать разгромную рецензию. По-настоящему по ним пройтись.
– Сделать себе имя на них, вы имеете в виду.
– Точно.
– Полагаю, вам ничто не сможет помешать это сделать в любом случае, – сказал я. – Вы им ничем не обязаны.
– Беда в том, что если в других местах повсюду о них отзовутся положительно, а я напишу отрицательно, могут счесть, что я недопонял произведение.
– Или же вас сочтут человеком с независимым мышлением.
– Быть может. Ладно, в общем, сегодня ближе к вечеру начну читать первый. Надеюсь, он окажется ужасен.
– Постучим по дереву, – сказал я.
Я поднял взгляд – на наш столик упала тень – и встревоженно увидел, что рядом стоят Руфэс и Гэрретт; я с ужасом подумал, что им захочется к нам подсесть.
– Просто собрались попрощаться, – сказал Руфэс, и мне тут же полегчало. – У нас встреча с кое-какими людьми в гостинице “Шарлотт-стрит”. Будем праздновать Гэрретта в коротком списке. Можете к нам присоединиться, если пожелаете.
– Ох господи. Нет, – ответил я, качая головой. – Едва ли можно придумать что-то, от чего я получил бы меньшее удовольствие.
Руфэс удивленно вскинулся, как будто я только что сказал что-то недоброе о его матери. Снова поправил очки на носу – нет, правда, ему следует их как-то подтянуть – и повернулся к Тео; и не успело стукнуть у меня сердце, как улыбка сошла у меня с лица: я вспомнил свою предыдущую ложь.
– Руфэс Шокросс, – сказал он, протягивая руку. – Я напечатал два первых романа вашего отца.
Тео на миг уставился на руку, затем пожал ее.
– Простите? – переспросил он, нахмурившись.
– Вы же… Дэнни?
Тео бросил на меня взгляд, но я не знал, что ему сказать. Что бы ни произнес я – неизбежно буду выглядеть нелепо.
– Дэниэл, – сказал Тео, снова поворачиваясь к Руфэсу. – Никто не зовет меня Дэнни. По крайней мере, с тех пор, как я был маленьким мальчиком.
– Значит, Дэниэл, – произнес тот. – У вас очень талантливый отец. Нам нужно, чтобы он написал еще одну книгу, а то слишком много времени прошло. Ну, все равно приятно было встретиться снова. До свиданья, Морис.
– До свиданья, – ответил я, глядя вслед этой парочке, пока они отходили прочь, и в ужасе ожидая, когда нужно будет повернуться обратно к Тео. – Извините за это, – сказал я. – Даже не знаю, что заставило его такое сказать. Он вряд ли знал… наверняка он просто допустил…
– Все в порядке, – ответил он. – Когда вы ничего не сказали, я подумал, что проще будет подыграть. Я не был уверен, чего вы от меня хотите.
– Боюсь, я и сам этого не знал, – произнес я. – Но все равно спасибо. От этого неловкий миг стал почти сносным.
– Он все равно показался мне чуточку мудаковатым, – сказал Тео.
– Нет, – тихо ответил я, качая головой. – Нет, он весьма пристойный парень на самом деле. Не следовало мне с ним так разговаривать.
Дома тем же вечером я попробовал выбросить из головы события того дня, по-прежнему недоумевая, зачем выдал Тео за своего сына. Чем дольше я об этом думал, однако, тем больше чувствовал, что не соврал – по крайней мере, сознательно. Когда Гэрретт выдал свою вульгарную шуточку, я просто сказал то, реальность чего в тот миг ощутил.
