– Тогда вы писали первые черновики “Бреши” и “Сломленных”.
Я поднял стакан и выпил почти треть его одним глотком, после чего поставил его на стол.
– Вы и впрямь крайне прилежны, а? – сказал я. – Похоже, я вас недооценивал, Тео. И вы нашли там что-нибудь стоящее? Такое, что вы считаете, мне следовало опубликовать, а я этого не сделал?
Он вытащил из своего ранца второй блокнот, намного больше, и, пролистав его, остановился на конкретной странице и надолго углубился в нее, прежде чем заговорить.
– Там был рассказ женщины по имени Мэриэнн Джилсон, – наконец произнес он. – Назывался “Когда сломался сук”.
– Жуткое название, – сказал я.
– Это правда, – согласился Тео. – Да и сам рассказ ненамного лучше, если честно. Ну, написан он был не очень. Хотя сюжет вроде как занимательный.
– Я его не помню.
– О пяти братьях, что живут в Америке в 1930-е, работают у своих родителей на ферме. Четверо идут в армию, а один остается, потому что у него плоскостопие и его не берут.
– Плоскостопие, – рассмеялся я. – Никогда не понимал, что это на самом деле значит, а вы?
– Рассказ построен вокруг того, как ему трудно: он единственный молодой человек в городе, откуда все остальные ушли воевать. Он, конечно, чувствует себя выхолощенным.
– Понимаю, – тихо сказал я.
– А еще там был другой рассказ – автор Хо Китсон. Американский, китайского происхождения, если я правильно помню из сопровождающего письма.
– Что же написал этот он или она?
– Он. Рассказ под названием “Заявление намерения”.
– Это название получше.
– Согласен.
– Ах как я рад.
– И рассказ Хо Китсона был о девушке, которая бросила своего младенца в железнодорожном вагоне в Калифорнии, как раз когда поезд собирался отправиться в путешествие через всю страну.
Я кивнул, но ничего не сказал.
– Вы же видите, к чему я всем этим клоню, я надеюсь? – спросил он после длительной паузы.
– К “Бреши”, – ответил я.
– К “Бреши”, – подтвердил он. – В первой главе этого романа молодая женщина оставляет своего нежеланного младенца в железнодорожном вагоне. Вскоре после туда садится другая женщина, обнаруживает ребенка и, не имея возможности родить, крадет его. Никто ничего не узнает. Она просто забирает его домой, и они с мужем растят его как своего. А когда мальчику исполняется восемнадцать, разражается война во Вьетнаме и почти все сыновья городских семейств уходят воевать, а когда он является на медкомиссию…
– Не стоит пересказывать мне мой собственный роман, Тео, – сказал я, уже впав в раздражение от его дерзости. – Я написал его. Думаю, мне известно, о чем он.
– А потом еще “Сломленные”, – продолжал он, вновь опуская взгляд на свои заметки. – Мне излагать дальше?
– Ну, очевидно же, что вы этим упиваетесь, – ответил я, пожимая плечами. – Так почему б и нет?
– Стивен Конуэй. Рассказ под названием “Годовщина бракосочетания”. Муж и жена отправляются в Париж, чтобы отпраздновать двадцать лет своего брака, и пока они там, у нее случается краткий адюльтер. И еще Энна Смит. Рассказ с названием “Вторник”. Комическая история о жизни в университетском студгородке, где преподаватель пытается соблазнять своих студенток, но ему это не удается. А если мы взглянем на сюжет “Сломленных”…
– Ладно, Дэниэл, нахер, – произнес я, повысив голос.
– Тео, – спокойно ответил он.
– Вы мне просто скажите, в чем смысл всего этого.
Он взглянул на меня с определенным презрением в глазах и рассмеялся.
– Неужто не очевидно?
– Мне – нет, – ответил я.
– Замыслы. Они принадлежали не вам.
– И?
– Морис, я никому тут не пытаюсь морочить голову…
– Удается вам это так себе. Вы мне вот что скажите, Тео. Эти четыре рассказа, что вы прочли. Они были хороши?
На миг он об этом задумался, после чего пожал плечами.
– Да не очень, – сказал он. – То есть какие-то неплохие мысли в них были, в смысле жанра рассказа, но написаны они слабо, а характеры так и остались неразвитыми.
– И будь вы в то время редактором “Разсказа”, вы бы их напечатали?
– Нет. Совершенно точно нет.
– Так в чем тогда беда?
– В ваших романах – в тех двух ваших романах: это не ваши замыслы. Они – мешанина из чужих историй.
Я улыбнулся. “Чужие истории”. Моя новая книга. Моя неоконченная книга. Книга, которую Дэниэл, маленький проныра, обнаружил и так по ее поводу разошелся.
– Но их рассказы никуда не годились, – возразил я. – А мои романы, те два, о которых мы сейчас говорим, оба приняли очень хорошо.
– Да, но…
– Послушайте, Тео. Я писатель. А какой самый раздражающий вопрос можно задать писателю?
– Не знаю. “Пишете вы от руки или на компьютере?”
