Лестница в небо полностью

– Вы это с кем, по-вашему, говорите? – спросил я, подаваясь вперед, и все тело мое теперь уже трясло от смятения. – Нельзя со мной так разговаривать, гаденыш мелкий.

Он кивнул на свой телефон и постукал по экрану. В центре его видна была крупная красная кнопка.

– У вас не получится вести себя так, будто вы этого не говорили. У меня все здесь.

– Вы меня записывали? – спросил я, уже испугавшись. Я не мог припомнить, чтобы мне так страшно было когда-либо еще в жизни.

– Конечно, записывал, – ответил он. – Я записывал все наши разговоры. С самого начала. Вы же сказали, что можно, помните? Когда мы встретились впервые в “Голове королевы” на Денмен-стрит. Я хотел точно процитировать вас для моего так называемого диплома.

Я сглотнул, стараясь припомнить. Случилось это уже почти что месяц назад, но да – он спрашивал, и я согласился. Телефон он положил в карман, чтобы он нас не отвлекал, и я сказал комплимент его профессионализму. Но все равно то, что он говорил мне сейчас, как-то не слипалось у меня в голове.

– О чем это вы? – спросил я. – Вы же и впрямь пишете диплом, правда? Это вы мне сами сказали.

– Нет, – ответил он. – Я пишу книгу.

– Диплом, который станет книгой.

– Нет, просто книгу.

Я покачал головой, отчаянно стараясь понять.

– Но книгу же обо мне, да? Для вашего отца? В “Рэндом-Хаус”?

– О да, – ответил он, кивнув. – Это правда. Вообще-то придумал это он. И я действительно хочу стать литературным биографом. Я знаю, что еще молод, но что здесь плохого? Вы же сами были молоды, когда издали свою первую книгу. Если все получится – а я думаю, что теперь получится все, – я бы сказал, что передо мной открывается замечательная карьера.

– Значит, никакого диплома нет, – произнес я, раздумывая над этим. Просто книга. Ну и это не так уж плохо. Выйдет без посредников, так сказать. – Все это время вы писали обо мне книгу.

Он улыбнулся и оглядел бар, и выражение его лица словно говорило, что в голове не укладывается, как можно быть таким тугодумом.

– До вас не доходит, правда? – спросил он. – Книга будет не о вас.

– Нет?

– Нет.

– Тогда о ком же?

– Догадаться не можете?

Я подумал, но нет – догадаться я не мог.

– О ком? – снова спросил я.

– Вы не помните, когда мы впервые встретились? Я сказал вам, что книги были моей страстью с самого детства? И что мой отец работает в книгоиздании, а его дядя сам немного писал?

Я отвел взгляд. Помнил ли я это? Да, помнил, но сосредоточился лишь на том, что его отец был редактором.

– Стало быть, он мой двоюродный дедушка, – сказал Тео. – Он и есть главный герой. Я пишу о нем.

– А не обо мне?

– Нет.

– Но я не понимаю, – сказал я, выкладывая обе руки на край стола перед собой, ибо мною уже овладела слабость. – У меня такое чувство, будто я в каком-то мареве.

– Как у вас с немецким, Морис? – спросил он.

– Средне, полагаю, – ответил я. – Но объясниться сумею. А что?

– Тео Филд, – произнес он – очень медленно, подчеркивая каждый слог и улыбаясь мне.

– Я не… – И тут у меня под ногами словно бы распахнулась дверь, и я полетел на скалы внизу. Мне стало так, будто я больше не принадлежал этому миру. – Поле, – произнес я. – Acker.

– Акер, – кивнув, согласился он.

– Акерманн. Вы…

– Мой отец – сын Георга Акерманна. Тот погиб при аварии трамвая, помните? Вы мне сами это говорили. Младший брат Эриха.

– Эрих был вашим дядей.

– Ну, двоюродным дедушкой.

Я наклонился вперед и вгляделся в его лицо. Похож ли он на Эриха Акерманна? Нет, он походил на Дэниэла. Он был похож на моего сына.

– Я подумал, что вы с большей готовностью мне доверитесь, если у нас с ним будет что-нибудь общее, – произнес он, чуя, о чем я думаю. – Оказалось не очень трудно. В сети есть много его снимков, поэтому я перекрасил себе волосы, чтобы стало похоже на него. И в Инстаграме он вешал снимки своей спальни, и там на стене я увидел плакат этой группы. Поэтому и купил соответствующую футболку.

– Нет, – тихо произнес я.

– И на безымянном пальце правой руки он носил тонкое кольцо. Поэтому я и себе такое же завел.

– А очки?

– Они без диоптрий, – сказал он, снял их и протянул мне. – Просто оправа со стеклом. Но такая же, как была у него.

Я их надел. Видел в них без труда.

– Ролики на Фейсбуке он тоже вешал. Там-то я и заметил вот это. – И он быстро постукал указательным пальцем о большой. – Нервный тик у него такой был, да?

– Да, – ответил я. – Он всю свою жизнь так делал. А что астма? – спросил я.

Он рассмеялся, запустил руку в ранец и вытащил синий ингалятор, протянул мне.

– Вот, – сказал он. – Попробуйте.

Я сунул сопло в рот, нажал на кнопку и быстро вдохнул. Ничего. Просто воздух. Баллончик был пуст.

– У меня нет астмы, – сказал Тео. – И никогда не было.

– Снимок нас с Эрихом на Монмартре, – сказал я. – Вы сказали, что смотрели старые снимки. Я подумал, что этот вы нашли в какой-то газете или книге.

– Вот такого я никогда не утверждал, – ответил он, пожимая плечами. – Я просто сказал, что смотрел их. Вы знаете, что он был мертв целую неделю, прежде чем обнаружили тело?

– Слышал, да, – ответил я, не отрывая взгляда от стола. – Мне Дэш говорил.