– Новый роман Дэша. Он мне его дал, когда мы встретились в Хитроу. У меня в сумке уже лежало кое-что другое, и я собирался читать это, но пришлось отложить.
– Как невероятно невоспитанно. Хотите сказать, что в самолете вы сидели рядом – и вынуждены были читать его книгу, пока он смотрел, как вы переворачиваете страницы? А потом еще и в поезде из Рима?
– Да, – ответил Морис.
– Скверные манеры, – пренебрежительно заметил Гор. – Напоминает мне о том случае, когда я согласился встретиться в Кёльне с другим романистом, если честно – посредственным писакой. Он намеренно заставил меня дожидаться его в вестибюле гостиницы – вероятно, чтобы утвердить надо мною какое-то господство, а когда наконец соизволил появиться, в руках у него была книга – одна из его собственных, и он утверждал, будто перечитывал ее в полете. “Ну и осел”, – подумал я. Но кому-то же надо читать эту дрянь. Широкая общественность к ней не то чтоб прониклась.
Он подождал, чтобы Морис спросил, о каком романисте речь, а когда вопрос не прозвучал, ощутил смесь разочарования и раздражения.
– Как вам она вообще? – спросил он. – Книга Дэша то есть.
– Она у него не из лучших, – быстро ответил Морис. – Мне в ней к тому же осталось еще страниц триста. Я бы бросил, да только он потом захочет полного отчета.
Гор улыбнулся и побарабанил пальцем по столу. Интересно, подумал он. До чего же легко мальчишка насмехается над своим благодетелем.
– Мне следовало спросить с самого начала, – произнес он. – А что вы намеревались читать?
– “Майру Брекинридж”[28], – ответил Морис, и Гор ничего не сумел с собой поделать. Он рассмеялся.
– Ох, дорогой мой мальчик, – сказал он. – Ну и ловко же оно у вас получается, а? Я уже вижу, что вам обеспечен грандиозный успех.
За ужином речь зашла о романе Мориса. Весь день Гор избегал прямо ссылаться на него, но Хауард, вернувшийся домой в смятении – у него украли бумажник в кафе, а потом он безуспешно гнался за вором по улицам Равелло, – спросил, когда роман напечатают.
– О, так он уже вышел, – сказал Дэш, в восторге от того, что беседа наконец обратилась к его протеже: это было гораздо приятнее лекции об императоре Гальбе, которую Гор читал уже почти сорок минут. – Британское издание то есть. И некоторые европейские уже появились. А вот американцы не станут издавать до сентября. Тут-то вы и вступите, Гор.
– Я? – спросил Гор, поднимая с тарелки креветку и очищая ее отработанными движениями, перед тем как обмакнуть ракообразное в превосходную заправку-чили, приготовленную Кассиопеей, и отправить его в рот. У того, чтобы проводить осень своей жизни на побережье Амальфи, имелись сотни причин, но качество морепродуктов едва ли не возглавляло этот список. – А я какое отношение ко всему этому имею?
– Мы думали, вы сможете публично поддержать его. Вам же не претит эта просьба, правда?
– А мы – это?..
– Морис и я.
– Дэш, прошу вас, – произнес Морис, изо всех сил стараясь выглядеть смущенным, однако актер из него был несовершенный.
– Вы на это рассчитывали, Морис? – спросил Гор, поворачиваясь к мальчику и глядя ему прямо в глаза. – Вы надеялись, что я замолвлю словечко за ваш роман?
– Вообще-то я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – ответил тот.
– Морис! – в ужасе воскликнул Дэш.
– Правда? – переспросил Гор, точно так же удивленный этим замечанием. – Могу поинтересоваться почему?
– Потому что мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто сегодня вечером я приехал сюда лишь ради этого. Когда Дэш предположил, что вы нас можете пригласить на ужин, я сразу решил, что отменю все у себя в календаре, чтобы здесь оказаться. Я был вашим почитателем много лет и никак не мог упустить шанс встретиться с вами лично. Но я бы не хотел, чтоб вы считали, будто я приехал сюда лишь для того, чтобы злоупотребить вашим добродушием.
Гор не мог не рассмеяться от такого предположения. За годы он наслушался о себе всякого возмутительного, как ни поверни, – тысячи жестоких слов от всяких там Труменов, Харпер, Норманов и Бакли, от Хитрюги Дика, Апдайка и всех прочих, но никому никогда не доставало дурных манер обвинять его в том, что он добродушен[29]. Он глянул на Хауарда, который тоже улыбался, наливая всем еще вина.
– Поэтому давайте так: если даже вы предложите свою поддержку, я от нее откажусь, – продолжал Морис.
– Если бы вас сейчас слышал ваш редактор, он бы воткнул вам в рот кляп.
– Разумеется, если вы отыщете время, чтобы прочесть мой роман, мне было бы очень интересно узнать, что вы о нем думаете. В частном порядке, разумеется. Как мужчина мужчине.
