– Я не вполне понимаю, – произнес Гор, когда стало ясно, что Дэш ничего не ответит. – Он хорош собой, да. В нем неоспоримо есть эта половая притягательность, и он осознает власть своей красоты. Но таково же большинство мальчишек его возраста. Что в нем такого особенного? Что в нем видите вы с Эрихом, а я нет?
– Не знаю, – признался Дэш. – Но чем бы ни было оно, я его раб. И Эрих был таким же рабом, я уверен. Я так невероятно ревновал, когда впервые встретил их вместе. Допускал, что Морис – просто какая-то игрушка, кого Акерманн подобрал где-то в своих путешествиях. Но быстро понял, что их отношения гораздо сложнее, чем я воспринимал их поначалу. Мне с самого мига встречи хотелось их разлучить, и как только я вложил Морису в голову, что он уже получил все, что мог, от своего наставника номер один, оказалось совсем нетрудно убедить его перейти к наставнику номер два. К тому, кто больше “вхож” на нью-йоркскую литературную сцену. Что Эриху никогда толком не удавалось, даже после “Трепета”.
– И – что? Он просто бросил Акерманна?
– Как раскаленный уголек. Эрих был раздавлен. Много мне Морис не рассказывал – он может быть достаточно сдержан, если этого хочет, но прошло совсем немного времени, и жизнь у бедняги развалилась.
– Но это же наверняка случилось из-за разоблачений в книге у Мориса?
– Думаю, ему бы удалось с ними справиться, если б он захотел, – ответил Дэш. – Но подозреваю, что у него не осталось сил для боя – без этого мальчика рядом.
– И с тех пор?
– Ну, роман Мориса снискал огромный успех. Он теперь очень востребован, горячая юная звезда лондонских литературных кругов, я же просто-напросто отчаявшийся старый педик, чья лучшая работа уже осталась в прошлом, а нынче я тащусь вслед за мальчишкой, свесив язык, все больше и больше унижаясь при каждом повороте. Бывают времена, когда я жалею, что он не умер, или что я не умер, или что мы оба не умерли. Вчера, пока мы подъезжали к вашему дому, я всерьез задумался, не съехать ли нам прямо в море с обрыва. Но я, конечно, этого сделать так и не смог.
Гор дружески подался к Дэшу и крепко пожал его руку.
– И что же дальше? – спросил он. – После того, как вы сегодня уедете, в смысле?
– Не знаю, – ответил Дэш. – Он возвращается в Лондон, уже пишет свой следующий роман. Я предложил составить ему компанию, но он ответил, что предпочитает, чтобы я этого не делал. Сказал, что отыщет меня, когда в следующий раз заедет в Нью-Йорк.
– Начнете работать над следующей книгой?
– Попробую. Трудно вообразить, что способен сосредоточиться на романе, когда меня так обуревает желание.
– Вы же знаете, что он к вам не приедет, правда?
– Да.
– Вам известно, что когда он с вами сегодня попрощается, это, скорее всего, будет навсегда?
– Знаю.
Он вздохнул и посмотрел, как на один цветок опустилась птичка, несколько мгновений осматривала его тычинку, после чего подняла голову, слегка подрагивая клювом.
Взгляд Гора отвлекло движение на террасе. К столу для завтраков шли два человека.
– Они встали, – произнес Гор. – Вернемся?
– Пожалуй.
Они встали и направились к вилле.
– Вам когда-нибудь хотелось иметь жену? – спросил Дэш. – Хотелось вам когда-нибудь просто жить нормальной жизнью, а не страдать от нескончаемой боли, какую претерпевают такие мужчины, как мы, влюбляясь в прекрасных мальчиков, которые никогда с нами не останутся, что б мы для них ни делали?
– Нет, – ответил Гор, качая головой. – Нет, никогда ни единого мига я такого не желал. Сама мысль об этом представляется мне адской.
Перед ними Морис склонялся над поручнями, наблюдая, как они подходят, и, как показалось Гору, наслаждаясь тем, как Хауард смотрел на него сзади. Стоял он без рубашки, мышцы бликовали на солнце, рельеф живота поражал воображение, а волосы, еще влажные после душа, были зачесаны от лба наверх.
– Та строка из “Городка”, – тихо произнес Дэш. – Как там? “А почему нужно так уж сильно его любить – у него множество недостатков”[38].
– Забавно, – произнес Гор, чуть хмыкнув. – Я сегодня спозаранку думал о “Грозовом перевале”, сразу перед тем, как мы с вами встретились. Понимаешь, что уже себе не хозяин, если становишься одержим Бронте.
Дверь спальни была приотворена, и он бессловесно толкнул ее, глядя, как мальчик поднял со стула рубашку, в которой был накануне, и тщательно сложил ее, перед тем как поместить к себе в чемодан.
– Гор, – произнес Морис, поднимая голову и улыбаясь. – Вы давно там стоите?
– Недавно, – ответил Гор, делая шаг в комнату и закрывая за собой дверь. – Вы же не возразите, если я войду, правда? – добавил он, и по голосу его было ясно, что ему безразлично, возразит молодой человек или же нет.
– Нет, конечно. Как раз заканчивал складывать вещи.
– Хорошо спали? – спросил Гор, тяжко усаживаясь в плетеное кресло у окна и кладя ногу на ногу.
– Очень хорошо, спасибо.
