Лети, светлячок [litres] полностью

Отбросив в сторону одеяло и с трудом разлепив глаза, я вылезла из постели. На часах пять утра, а вид у меня как у морского чудища, которому не повезло угодить в рыбацкие сети. Вряд ли в «Тин-Бит» имеется свой гример, поэтому я старательно накрасилась. Надела черный костюм, который стал мне в обтяжку, и белую блузку и вышла из квартиры. Вскоре я уже входила в студию.

Я отметилась у администратора (охранник, похоже, считал, будто события одиннадцатого сентября совершенно изменили мою профессию и что это касается даже таких никчемных шоу) и прошла на съемочную площадку. Продюсер – он мне в сыновья годился – поприветствовал меня и провел на место. Судя по его бормотанию, он меня узнал.

– Кендра совсем зеленая, – пожаловался он, когда мы встали к камере, – и с ней сложно. Может, хоть вы ей поможете. – Но в голосе его сквозило сомнение.

Едва увидев съемочную площадку, я поняла, что вляпалась. Передо мной спальня девочки-подростка, где спортивных кубков и других наград достаточно, чтобы потопить некрупную яхту.

А еще сама Кендра. Высокая и очень худая, одета в короткие джинсовые шорты и клетчатую рубашку, на шее кружевная лента, на голове фетровая шляпа с золотистым шнурком, туфли на толстом каблуке, ремешок обвивает щиколотки – такая обувка прежде звалась проституточной. Волосы длинные и вьющиеся, а косметика умело подчеркивает ее миловидность.

Облокотившись на комод, Кендра смотрела в камеру и говорила так, словно обращалась к лучшей подруге:

– Пора нам обсудить правила переписки. Некоторые из вас, я знаю, совершают титаническую ошибку. В старые времена существовали, ну, типа, книги, где говорилось, что полагается сказать и как вести себя. Но сейчас у нас на такой винтаж просто времени нет, верно ведь? Современные подростки всегда спешат. И поэтому Кендра тоже спешит – вам на помощь.

Она отлепилась от комода и двинулась к кровати, забыв про синий крестик на полу, заходить за который нельзя.

– Я составила список из пяти вещей, которые строго-настрого запрещается отправлять в сообщениях.

Кендра снова продефилировала по комнате, еще раз заступив за отметку.

Оператор рядом со мной тихо выругался.

– Начнем с секстинга. Девчонки, смиритесь: фоткать свои сиськи и отправлять парню – «нет» с большой буквы «Н».

– Вырезать, – бросил режиссер, и оператор с облегчением выдохнул. – Кендра, давай по сценарию, ладно?

Кендра закатила глаза и уткнулась в телефон.

– Вперед. – Продюсер похлопал меня по плечу, вроде как ободряя, но будто бы и выталкивая вперед.

Я расправила плечи, улыбнулась и шагнула на площадку. Кендра нахмурилась.

– Ты кто? – спросила она меня, а в микрофон добавила: – У меня тут сталкерша.

– Ну какая же я сталкерша. – Я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться.

Кендра надула пузырь из жвачки.

– Прикид как у официантки. – Она нахмурилась: – Нет, стоп. Ты, типа…

– Талли Харт, – подсказала я.

– Точно! Ты на нее похожа, только жирная.

Я стиснула зубы. Как назло, в этот момент меня настиг очередной прилив. Горячая волна отвратительным жаром разлилась по телу. Кожу словно покалывали тысячи навидимых иголочек, а лицо наверняка побагровело. Я чувствовала, как по спине струится пот.

– Эй, ты чего?

– Ничего! – отрезала я. – Я Талли Харт, вторая ведущая. В сегодняшнем сценарии меня нет, но можем обсудить завтрашний выпуск. Кстати, не заступай за отметку, это непрофессионально.

Кендра уставилась на меня так, словно я вдруг покрылась шерстью.

– Я тут единственная ведущая. Карл!

Молодой продюсер тотчас подскочил ко мне и отвел в сторону.

– А Карл – это кто?

– Владелец канала, – продюсер вздохнул, – но на самом деле это означает, что она побежала папочке звонить. Вы в курсе, что она уже четырех кандидатов прогнала?

– Нет, не в курсе, – тихо ответила я.

– Мы ее называем Верука Солт.

Я вопросительно смотрела на него.

– Это маленькая избалованная засранка из «Чарли и шоколадная фабрика».

– Ты уволена! – проорала Кендра.

Ко мне подошел оператор. На камере загорелись красные огоньки, и Кендра широко улыбнулась.

– Перед перерывом мы говорили про секстинг. Если ты не в курсе, что это такое, то не парься, а вот если в курсе…

Пятясь, я вышла из студии. Прилив немного отступил. Испарина на лбу высохла, щеки остыли, зато стыд и гнев так легко не унять. Я стояла посреди улицы и ощущала себя неудачницей. Значит, вот до чего я докатилась? Бездарная соплячка называет меня жирной, а потом еще и увольняет?

Больше всего на свете мне хотелось позвонить лучшей подруге и услышать от нее, что все наладится.

Мне не хватает дыхания. «Успокойся, успокойся». Не помогло. Желудок болезненно сжимался, а воздух вообще исчез.

Ноги подкосились, и я осела на тротуар. Кое-как поднявшись, остановила такси и с трудом забралась внутрь.

– Больница Святого Сердца, – прошептала я.

В сумочке нашарила упаковку аспирина и проглотила таблетку – просто на всякий случай.

Когда мы доехали, я сунула таксисту двадцатку и ввалилась в приемный покой.

– Сердечный приступ! – крикнула я женщине за стойкой, и та сразу же всполошилась.