Лети, светлячок [litres] полностью

Доктор Грант серьезно смотрел на меня сквозь очки без диоптрий, какие в «Костко» продаются целыми упаковками. Бело-голубая занавеска у него за спиной обеспечивала нам то убогое уединение, какое возможно в приемном покое городской больницы.

– Талли, ради встречи со мной тебе вовсе не обязательно преодолевать такие расстояния. Я же дал тебе мой номер – достаточно было позвонить.

Не в настроении шутить, я откинулась на подушки.

– Ты тут что, единственный врач на всю больницу?

Доктор Грант подошел к моей койке.

– Если серьезно, Талли, то панические атаки – обычное дело во время предменопаузы и менопаузы. Гормональный фон перестраивается.

Казалось бы, куда хуже – но нет, возможно и такое. У меня нет работы и, похоже, уже не будет. Я жирная. Настоящей семьи у меня тоже нет, моя лучшая подруга умерла, а теперь еще и доктор Байкер явился с новостями, что я постепенно высыхаю изнутри.

– Я бы хотел, чтобы ты сдала анализы на гормоны щитовидной железы.

– А я бы хотела вести программу «Сегодня».

– В смысле?

Я откинула тонкую простыню и слезла с койки, не осознавая, что полы больничного халата на миг разошлись и доктор Байкер имел радость созерцать мою престарелую задницу. Я быстро повернулась, но слишком поздно – он уже все видел.

– Нет никаких доказательств, что у меня менопауза.

– Существуют тесты…

– Вот именно. И я их делать не стану. – Я мрачно улыбнулась. – У некоторых стакан наполовину пуст, у других наполовину полон. А я беру этот самый стакан, убираю в сервант и забываю о нем. Ясно, к чему я?

Он опустил блокнот.

– Плохие новости пропускаешь мимо ушей. Понятно, – он подошел еще ближе, – и как, успешно?

Господи, под его взглядом я ощущала себя одновременно и глупой, и жалкой, а хуже просто не бывает.

– Мне нужны ксанакс и амбиен. Раньше они помогали, а рецепт у меня давно истек.

Вранье. Мне следовало бы сказать ему, что за последний год я успела получить рецепты у самых разных врачей и что дозировку я превышаю. Но я промолчала.

– По-моему, идея так себе. Учитывая твой характер…

– Давай сразу определимся – ты меня не знаешь.

– Это верно, – он шагнул ко мне почти вплотную, и я с трудом поборола желание отступить, – зато я знаю, каким голосом разговаривает депрессия и как выглядит душевная травма.

Я вспомнила о его погибших жене и дочери. Похоже, он тоже подумал о них, потому что вид у него сделался бесконечно печальный. Он выписал рецепт и протянул мне.

– Тебя так ненадолго хватит. Обратись за помощью, Талли. Проконсультируйся со специалистом относительно депрессии и симптомов менопаузы.

– Знаешь, ни один из твоих диагнозов у меня не подтвержден.

– Знаю.

– Так где там моя одежда?

Для финальной реплики слабовато, но ничего лучше мне в голову не пришло, поэтому дальше я молча ждала, когда он уйдет. Потом я оделась и направилась в аптеку, где купила по рецепту лекарства и сразу же приняла две таблетки ксанакса, после чего пешком отправилась домой, хоть путь был и неблизкий.

Таблетки свое дело сделали, я словно обросла коконом спокойствия и уверенности. Сердцебиение пришло в норму. Я достала телефон и позвонила Фреду Рорбаху.

– Талли, – судя по голосу, новость о моем увольнении уже дошла до него, – надо было тебя предупредить.

– Прости, Фред.

– Не за что извиняться.

– Спасибо.

Я собиралась сказать еще что-нибудь, может, даже чуть-чуть поныть, но тут как раз дошла до книжного магазина и взгляд мой упал на книгу в витрине. Я остановилась как вкопанная. Как же я раньше не додумалась.

– Фред, мне пора. Спасибо еще раз. – И, не дожидаясь ответа, нажала на «отбой».

Ксанакс напрочь выбил у меня из головы все остальные мысли, и я сделала несколько попыток дозвониться до моего агента.

– Джордж! – воскликнула я, когда он наконец ответил. – Даже не поверишь, где я!

– Надеюсь, ты не стала второй ведущей низкобюджетного шоу на местном канале?

– Ты уже знаешь?

Он вздохнул:

– Знаю. Талли, такие предложения ты должна обсуждать со мной.

– Ой, да в жопу эту вашу Кендру. Вот уж дура-то. Ты лучше угадай, где я!

– И где же?

– Возле книжного магазина.

– И зачем мне это знать?

– Затем, что я сейчас смотрю на «Прослушивание», новую книгу мемуаров Барбары Уолтерс. Книга только поступила в продажу. Если мне не изменяет память, Барбаре заплатили за нее пять миллионов. И Джедженерес тоже отхватила приличный кусок – кажется, миллион за сборник эссе? По-моему, это лучшая моя идея за всю жизнь! Мне нужен договор на книгу.

– Ты хоть пару страниц мемуаров написала?

– Нет. Но разве это трудно? Я прямо сегодня вечером и начну. Что скажешь?

Джордж так долго молчал, что я не выдержала:

– Ну?

Он вздохнул.

– Давай забросим удочку и посмотрим, клюнет ли хоть кто-нибудь. Но, Талли, на всякий случай уточню: ты уверена? В твоем прошлом немало тяжелых страниц найдется.

– Конечно, Джордж. Найди мне издателя.

Что тут сложного-то? Ведь я журналистка, историю собственной жизни написать осилю. И она станет бестселлером – искренним и вдохновенным.

Домой я в кои-то веки пришла радостная. Переоделась в спортивный костюм, включила компьютер, налила себе чаю и, устроившись на диване, напечатала: «Второй акт».