Лети, светлячок [litres] полностью

– Талли? – встревоженно повторил Десмонд. – Что-то случилось?

Глаза саднило от слез.

– Я в окружном полицейском участке, – тихо сказала я, – вождение в нетрезвом виде. Но я ничего не пила. Я по ошибке сюда попала. И они не хотят меня выпускать, только под чью-то ответственность. Сегодня Рождество, знаю…

– Я сейчас приеду, – сказал он.

Раскаленные слезы заструились у меня по щекам.

– Спасибо.

– Сюда, пожалуйста, – сказала женщина и слегка подтолкнула, напоминая, что пора шевелиться.

Я прошла за ней в другое помещение, на этот раз просторное и, даже несмотря на праздник, людное. Я села на стул у стены, стараясь не обращать внимания на пьянчуг, проституток и бездомных.

Наконец дверь открылась и я увидела Десмонда. За его спиной кружили снежинки. От снега волосы у него побелели, пальто на плечах намокло, острый нос покраснел.

Пошатываясь, ненавидя себя за никчемность и глупость, я встала.

Десмонд направился ко мне так стремительно, что полы его длинного черного пальто разлетались в стороны, словно крылья.

– Ты как?

Я подняла голову:

– Бывало и получше. Прости, что в такой поздний час тебя побеспокоила. Да еще и на Рождество. И по такому поводу. – От стыда слова застревали в горле.

– У меня все равно смена только что закончилась.

– Ты сегодня работал?

– Подменял тех, у кого семья есть. Куда тебя отвезти?

– Домой, – ответила я.

Мне хотелось лишь одного – заползти в свою постель и заснуть, чтобы сон выбил из меня воспоминания об этом вечере.

Десмонд взял меня за руку и отвел к машине, которую вопреки правилам оставил возле входа. Я назвала ему адрес, и мы молча проехали несколько кварталов до моего дома.

Перед зданием он притормозил, и возле его дверцы почти тотчас же возник привратник в ливрее.

Десмонд обернулся ко мне, и в его взгляде я прочла немой вопрос.

Приглашать его к себе мне не хотелось. Не хотелось улыбаться, вести светскую беседу и притворяться, будто я в порядке. Но разве можно отправить его восвояси – после того, как он примчался на помощь?

– Зайдешь выпить?

Вопрос в его глазах лишал меня присутствия духа.

– Ладно, – кивнул он.

Я открыла дверцу и вылезла – слишком торопливо, так что едва не упала. Привратник подхватил меня.

– Спасибо, – пробормотала я.

Не дожидаясь Десмонда и отстукивая каблуками дробь, я пересекла вестибюль и вызвала лифт. Опять молча, в окружении своих отражений в зеркальных стенах, мы поднялись наверх.

Я открыла дверь квартиры, Десмонд прошел следом за мной в гостиную с ее невероятным видом на ночной город, который заваливало падающим с черного неба снегом.

– Вино?

– Давай лучше по кофе?

Бесило ли меня, что он вот так напомнил мне о прошлом вечере? Да, немножко. Я прошла на кухню, поставила кофе и скрылась в ванной, взглянула в зеркало и ужаснулась: мокрые от снега волосы завивались спутанными кудрями, лицо помятое, серое.

Господи.

Я открыла аптечку, достала упаковку ксанакса, проглотила таблетку, после чего вернулась в гостиную, прихватив на кухне кофе.

Десмонд нашел проигрыватель и поставил диск с рождественской музыкой.

– Я удивился твоему звонку.

Ответ прозвучал бы жалко, поэтому я промолчала, опустилась на диван. На меня навалилась вся тяжесть минувшей ночи. Ксанакс не помогал. Снова подступила паника.

– Десмонд Грант, – сказала я, просто чтобы нарушить молчание. – Я несколько лет трахалась с парнем по имени Грант.

– Надо же. – Он сел рядом, так близко, что я ощутила металлический запах тающего на шерсти снега.

– Что – надо же?

Его испытующий взгляд меня пугал.

– Обычно, когда мы говорим о человеке, с которым трахались несколько лет, то прибегаем к таким словам, как любовь или отношения.

– Я журналист и слова подбираю тщательно. Я с ним трахалась. Ни о каких отношениях или любви речи не идет.

– Ты говорила, что однажды влюбилась. Возможно, влюбилась.

Ход нашей беседы мне не нравился. Меня и так замели за вождение в нетрезвом виде – разве я еще недостаточно убого выгляжу?

Я пожала плечами:

– Мне было девятнадцать. Девчонка.

– И что случилось?

– До меня дошло, что я его любила, когда мне почти сорок стукнуло. – Я криво улыбнулась. – Вечно со мной вот так. Лет шесть назад он женился на женщине по имени Ди-Анна.

– Это, должно быть, тяжело. А тот, другой Грант, – он какой был?

– Эффектный. Цветы, украшения – этого добра он дарил в избытке, но больше ничего…

– Например?

– Того, что дарят женщине, с которой хотят вместе состариться.

– И что же это?

Я пожала плечами. Откуда мне знать?

– Тапочки, а может, фланелевый халат. – Я вздохнула: – Слушай, Десмонд, я жутко устала (этот день меня и правда не пощадил), спасибо, что забрал меня.

Он поставил чашку на журнальный столик, медленно повернулся ко мне и, взяв за руку, заставил подняться. От его взгляда у меня дыхание перехватило: каким-то неведомым образом он видит мою уязвимость, мой страх.

– Ты, Талли, как волшебница Шалотт – смотришь на мир из своей высокой башни. Ты преодолела все преграды, воплотила в жизнь самые невероятные мечты многих людей. Так отчего же тебе некому позвонить на Рождество и поехать тоже некуда?