— Ты уверена? — тихо спросил лорд Гавейн. Кажется, он собирался сказать что-то еще, но вместо этого просто поднял свой клинок перед собой так, чтобы крестовина рукояти оказалась на уровне его глаз. Я поразился. Он держал клинок голой рукой! Сталь сначала замерцала, потом по ней пробежали волны пламени и рубин на рукояти вспыхнул и засиял.
Мордред быстро посмотрел на леди Моргаузу и отвернулся к брату. Казалось, он собирается с силами. Лицо королевы побледнело от напряжения, глаза распахнулись совершенно невероятным образом. Она медленно подняла левую руку и положила ее ладонью вниз поверх первой.
Я схватился за щеколду, готовый распахнуть дверь. Но хозяин стоял совершенно спокойно и, похоже, уходить не собирался. Так что и мне оставалось только стоять на месте и ждать, чем закончится магический поединок. Тишина стала невыносимой.
Леди Моргауза пошевелила пальцами. Лицо ее утратило сходство с человеческим. Словно преодолевая сопротивление, она чуть развела руки. Между пальцами ведьмы кипела Тьма. Она начала выплескиваться наружу, и в комнате ощутимо потемнело. Я закрыл глаза. Нет, надо видеть! Я открыл глаза. Тьма из-под ладоней королевы потекла вниз, образуя вокруг Медро темную лужу.
Меч в руках лорда Гавейна запылал ярче. Алый свет побежал от рукояти вниз по клинку, ближе к концу становясь ослепительно белым.
— Думаешь, этого хватит? — проскрипела ведьма. Голос ее странным образом изменился. Теперь он звучал словно предвестник бури. Пальцы королевы изогнулись, став неотличимыми от длинных когтей. — Я — Королева Воздуха и Тьмы. Вся Земля станет моими владениями, всякая тварь будет подчиняться только мне! А ты, дурак, держишься за свой кусок стали и думаешь меня остановить? — Она запрокинула голову, и ее волосы расплескались в сгустившейся темноте, погружая окружающее в ночь.
Лорд Гавейн крепче сжал лезвие меча, так что острая кромка прорезала ладонь. Сияние стало глубже.
— Тьма никогда не будет властвовать на Земле! — голос хозяина тоже изменился; он слегка охрип от напряжения. — Этот меч создан Светом, и для Света он не простая сталь, а Его воля!
Леди Моргауза широко раскинула руки, и хижину затопила кромешная тьма. Я больше не чувствовал под рукой дверной щеколды, я вообще не знал, где мы. Я словно повис в темноте, или проваливался в бездонную пропасть, куда вместе со мной проваливались свет и жизнь. Судорожно пошарив в воздухе, я нашел плечо господина. Как бы темно не было вокруг, Моргаузу я различал. Она стала центром Тьмы. Ужасно бледная, она стояла на краю пропасти и казалась далекой-далекой. Меч лорда Гавейна продолжал светиться, только теперь это свечение походило на свечу перед алтарем. Плечо господина у меня под рукой казалось каменным.
— Что такое твой свет? — спросила королева Моргауза уже совершенно нечеловеческим голосом. — Все началось во Тьме, и все вернется во Тьму, а твоя борьба — лишь краткий миг на краю бездны! Все пронизано Тьмой. Вглядись, как Тьма охватывает мир. Рим пал, а за ним и весь Запад. Думаешь, в Камланне останется хоть крохотная искорка? Да ни за что! Тьма уже поселилась в сердцах тех, кто борется за свет, или считает, что борется. Возьми Руауна, твоего друга, он уже мой! И Артур, твой повелитель, ничем не лучше. Все должны вернуться во Тьму, туда, откуда всё началось. Наступает ночь, и дня больше не будет. Свет — иллюзия; только Тьма сильна и истинна. Я знаю это, а скоро будут знать все!
На мгновение свет от меча лорда Гавейна потускнел. Казалось, он больше не освещает ничего. Или он просто собирался с силами? В панике я хотел крикнуть хозяину, что борьба напрасна, что надо бежать, но не мог ни двигаться, ни говорить. Тело сковали ледяные цепи, а разум затопила Тьма. «Господи! — взмолился я, — дай мне еще хоть раз увидеть солнце! Я готов умереть, только пусть перед смертью будет еще что-нибудь кроме тьмы».
— И сказал Бог: да будет свет. И стал свет, — голос лорда Гавейна звучал ясно, сильно и радостно. — Пусть пал Рим, пусть суждено пасть и Камланну, пусть в наших душах есть острова Тьмы, тебе не погасить звезд, как мартовским ветрам не остановить весны! Свет — первенец Творения. Мир создан Светом, а Тьма — это лишь то, что не освещает Свет, не сила, а лишь отсутствие силы.
Ведьма вскинула руки над головой, темный смерч закрутился вокруг ее фигуры, в точности как водоворот в море. Меч Медро стал подниматься. Мордред стоял на коленях перед матерью. Высоким ровным голосом королева начала выкрикивать слова, состоявшие из таких звуков, каких не может быть в человеческом языке. Захотелось заткнуть уши. Лорд Гавейн пошатнулся и упал на колени. В свете меча было видно, что лицо его залито не то потом, не то слезами. Я наклонился над ним, боясь прикоснуться. Руки рыцаря, державшие меч, дрожали. Кровь из левой рассеченной руки стекала по лезвию клинка.
