– Да-да, я передам, – заверила Теллертона Фрей.
Она взяла письмо и положила его в сумку. Козы пытались схватить сумку, но она подняла ее как можно выше, ведь козы теснились уже со всех сторон. А пахли они скверно.
– Мисс Фрей, – сказал Теллертон, – я чувствую себя здесь чужим и рад, что вы можете выполнить мое поручение. Передайте привет обитателям «Батлер армс».
Отворив ей белую калитку, он, коротко и профессионально поклонившись, покинул место игрищ.
Кэтрин Фрей шла по «Тропе джунглей». Посещение «Тропы джунглей» входит в стоимость экскурсии, она не длинная, всего лишь десять минут ходьбы в одну сторону: десять минут туда и десять обратно, но у экскурсанта в самом деле возникает глубокое впечатление, будто он – в подлинном первобытном лесу. Если повезет оказаться здесь между прибытием и отправлением автобусов в будни, может статься, что тропа пуста, а лес абсолютно молчалив.
Фрей тихо постояла, и постояла так довольно долго.
Солнце зашло, и никаких животных уже не было. Это было просто прекрасно. Постепенно она пошла дальше по дороге, выложенной кафелем на влажной земле и огороженной веревками. За веревками раскинулись джунгли – густые и низкорослые: поросль низеньких деревцев с водой меж корнями да серые пригорки набухшей, поросшей мхом земли, пригорки, похожие на могильные холмики. К примеру, вот холмик Пибоди, ангела беспощадного сострадания вплоть до самой своей исполненной мира кончины: «Здесь покоится Эвелин Пибоди с нежным сердцем, а здесь покоится многокрасочный, яркий мистер Томпсон. Здесь покоится Фрей…»
С реки доносились совсем слабые звуки музыки, и тут она услыхала, что оба они – Пибоди и Томпсон – идут следом за ней… они шли за ней, и Пибоди при виде Фрей воскликнула:
– Подожди! Как ты, тебе лучше? Ты успокоилась?
Томпсон рыскал кругом, объясняя, что здесь вовсе никакие не джунгли, что здесь ничего общего с джунглями нет. Он подошел к веревке и, заглянув в серые заросли, испытал глубокое разочарование. Собственный первобытный лес Томпсона был темно-зеленым и непроходимым. Пугающие своей колоссальностью, поднимались из вечных сумерек древесные стволы навстречу недостижимому своду цветов, пылающему над головами хищников, – своду мечты фантастов и безумных миллионеров. Ха-ха! А это просто прогулочная тропка для теток-старперш!
– Это абсолютно подлинные джунгли, – объясняла Пибоди. – Национальное достояние! Здесь никто не ходил десятки лет и никогда не сломал ни единой ветки. Говорят, что еще дальше в чаще водятся дикие обезьяны. Подождите немного!
Вытащив брошюру, она стала листать ее.
– Пибоди! – сказал Томпсон. – Ты болтаешь, словно гид. Без пива никакой фантазии у тебя нет!
Он шел дальше тихим ходом, хромающей походкой, отталкиваясь тростью от бревен, выстилающих тропу, и населяя свои собственные джунгли ползающими и крадущимися тяжелыми телами пресмыкающихся. Что-то скользнуло в зарослях с легким, будто шелк, шелестом и с резко оборванным вскриком, едва ли не вздохом.
– Змеи! – бросил он через плечо. – Я люблю их! У меня был уж, он спал у меня под кроватью.
Кэтрин Фрей, обойдя его кругом, ускорила шаг.
Томпсон повысил голос:
– Уж! Да, а откуда вам знать, не живет ли у меня по-прежнему под кроватью уж? Вам никогда не найти его, и, во всяком случае, вы никогда не сможете быть по-настоящему уверены в том, что его в доме нет!
Фрей, обернувшись, спросила:
– Чего вы хотите? Почему вы всё делаете, чтобы напугать и рассердить меня, почему вы так поступаете?
– Чтобы увидеть, удастся это или нет, – буркнул Томпсон куда-то под край мшаника. Казалось, он был абсолютно откровенен.
Пибоди боязливо воскликнула:
– Не будь таким злющим! Она не любит животных!
Кэтрин Фрей покинула их. Довольно скоро вышла она к прогалине в лесу. Здесь дорога поворачивала назад. Вывеска гласила, что это «Поляна джунглей», и маленький «Средиземноморский павильон» звал отдохнуть. Она вошла туда и села…
Аспирин ей обычно не помогал, но, во всяком случае, пару таблеток она приняла.
Здесь были автоматы с бутербродами, с открытками и с кока-колой. Посреди прогалины стоял красно-белый, сделанный из фанеры Санта-Клаус в запорошенном снегом одеянии, а вокруг него росли большущие мухоморы, содержавшие пластмассовые ящички для пожеланий к Рождеству. Обычный столб-тотем неистово глядел в сторону джунглей.
Но вот боли немного отпустили Фрей. Возможно, аспирин все-таки помогал. Кэтрин Фрей позволила себе расслабиться, погрузиться в состояние полной нереальности, а ландшафт и спутники показались ей преувеличенными, будто какие-то комиксы, сама же она чувствовала лишь усталость.
Но вот подоспели и они. Пибоди заглянула в мухомор и сказала, что, раз уж они тут побывали, им надо загадать желание. Пожелать можно что угодно, и нет ли у нее, у Фрей, клочка бумаги.
«Пожелай за меня, – подумала Кэтрин Фрей, – пожелай мне трижды умереть, сунь в землю резеду, и розмарин, и все цветы, которые только ты мысленно подарила своему любимому папочке, но, во имя Господа Иисуса нашего, оставь меня в покое».
– Почему ты смеешься? – спросила Пибоди. – У тебя нет бумаги?
