Теперь солнце садилось довольно далеко к югу от острова Тома, дело было уже в конце августа. Ни одного судна не было видно в море, только утром и вечером рыбаки проплывали мимо их острова с развевающимися на корме флагами черного и розово-желтого[90] цвета. Но Том часто выходил в море и греб в свое удовольствие. Мари видела, как его шлюпка появлялась в море ранним утром и поздним вечером.
– Юнна, послушай меня, в то время мы любили грести, Том и я, мы подгребали к каждой шхере, к самому маленькому скалистому островку, все дальше и дальше. У тебя никогда не было желания отправиться к далеким островам?
– Но мы и так на острове. А острова повсюду одинаковы. И нельзя растрачивать целый рабочий день, играя в экскурсию.
Однажды утром Том явился за шпаклевкой и краской для окна. У него были с собой питьевая вода и почта. Юханнес написал Мари… Одно из редких писем, которые она когда-либо получала от него.
– Юнна, – сказала она, – Юханнес хочет приехать сюда, ты ведь помнишь Юханнеса… Всего на пару дней.
– Но ты знаешь, что домик у нас слишком маленький. А палатка порвалась от ветра.
– Я знаю, знаю, но он вообще не хочет жить в доме, он хочет пожить на необитаемом острове и ночевать в спальном мешке, он об этом часто говорил, но из этого так ничего и не получилось.
Том хотел что-то сказать, но промолчал.
Юнна промолвила:
– Не кажется ли тебе, что Юханнес стал слишком стар для спального мешка? Скоро наступит осень. Когда он хочет приехать?
– Завтра, – вмешался Том, – с одиннадцатичасовым автобусом из города. Он позвонил в лавку. Я могу поехать туда и привезти его.
Они немного подумали.
– Есть у вас спальные мешки? – спросил Том.
– Конечно есть, – ответила Юнна.
Она положила жестянки со шпаклевкой и краской в корзинку и проводила Тома вниз, к его шлюпке. Они согласились друг с другом, что самый лучший необитаемый остров – Вестербодан[91], туда легко причалить. Сводка обещала ясную погоду.
Юнна сказала:
– Я соберу немного еды для него.
– Прекрасно! – воскликнул Том. – О таких вещах, насколько я припоминаю, он обычно думать не думает.
– Тогда пока!
– Пока!
Вечером Мари рассказала Юнне историю, которую Юнна давным-давно знала, но именно теперь это вновь оказалось важно.
– Понимаешь, у нас с Юханнесом были великие планы и идеи, а одна из самых великих – жить естественной жизнью, отбросив все ненужное, а лучше всего обитать в пещере или где-нибудь еще и попытаться найти самое существенное. Знаю, что ты скажешь, но не надо говорить… Во всяком случае, Юханнес придумал это задолго до того, как появились дети цветов[92].
– О, это было в пятидесятые годы!
– Думаю, в конце сороковых. Но ведь у него никогда не было времени для такой жизни. А тогда мы собрали деньги, чтобы купить заброшенный дом в Южной Франции, и хотели пригласить туда друзей – писателей и художников, которые нуждались в том, чтобы работать в мире и покое. Но всякий раз, когда мы что-то собирали, он отдавал все в кассы забастовщиков… И все время носился с идеей уехать на необитаемый остров.
– А как живут на необитаемом острове? – спросила Юнна.
– Не глупи! Я сказала: в спальном мешке.
– Он верил во все это?
– Разумеется! Естественно! Но времени никогда не находилось.
– А теперь у него есть время?
– Нет. Нет, не думаю.
– Надеюсь, все будет хорошо, – сказала Юнна. – Как бы там ни было, я пошлю с вами бутерброды и кофе, и кое-чего из еды. Есть ли что-то, что он особенно предпочитает?
Мари тут же ответила:
– Коричневые бобы[93]. И он не любит кофе с порошковым молоком.
– Замечательно, порошковое молоко кончилось! Схожу посмотрю в погребе.
Мари вышла на косогор.
– Я знаю, я помню, чего бы он хотел: лежать на спине в вересковых зарослях, и всю осеннюю ночь разглядывать звезды, и прислушиваться к шуму моря, не нуждаясь в том, чтобы произнести хотя бы слово. Но времени никогда не было… Только бы не стало пасмурно. Однажды он обещал, что мы будем жить в палатке на Оланде[94] целую неделю, и я все ждала и ждала, и вот он сообщил наконец, что у него чрезвычайно много работы в редакции… Я взяла напрокат велосипед и всю ночь проездила, это было в июне, когда совсем светло, повсюду цвели кусты шиповника, я нашла селение, где жила его мама, и она сказала: «Вот как, ты подруга Юханнеса! Заходи и выпей немного кофе. Можно покататься на велосипеде когда-нибудь еще; говорят, это незабываемо, это все равно что уметь плавать…»
Мари и Юнна проснулись рано. Погода была ясная и довольно холодная.
– Так ты не хочешь взять с собой примус?
– Нет-нет, – ответила Мари. – Это должен быть обычный костер. Это очень важно – просто костер.
Том приплыл, когда должен был… Черная точка шлюпки на прямой линии против острова. Очень скоро стало видно, что на борту только один Том. Он спрыгнул на берег и пришвартовался. Оказалось, Юханнес позвонил в лавку и сказал, что, к сожалению, в газете много работы и что он очень огорчен.
– Ну да! – промолвила Мари. – Это не важно.
Она круто повернулась и пошла к дому.
Юнна довольно долго молчала.
Том сказал:
– Помнишь, ты говорила о старых бревнах? Посмотрим на них?
