Множество «за» и «против» в бешеном темпе пронеслись в голове Мари; жить в Париже украдкой, снять комнату где-то поблизости, приехать позднее, когда иллюстрации будут готовы, – это не займет так уж много времени… И, взглянув на Юнну, она вдруг поняла: та в самом деле хочет, чтоб ее оставили в покое, хочет спокойно работать целый год, раз работа у нее спорится.
– Пожалуй, лучше отказаться, – повторила Юнна.
Мари сказала:
– Не делай этого. Я думаю, все само собой уладится.
– Ты так считаешь? Ты действительно так считаешь?
– Да. У меня уйдет уйма времени на эти иллюстрации. Они должны быть безупречны.
– Но во всяком случае, – растерянно сказала Юнна, – иллюстрации…
– Да, вот именно. Они должны быть безупречны, а на работу требуется время. Ты, возможно, не поняла, насколько они важны для меня.
Юнна воскликнула:
– О да, конечно, я понимаю!
И она пустилась в долгие, бурные рассуждения о том, что значат для Мари эти иллюстрации, о тщательной работе, о сосредоточенности, о том, как необходимо, чтобы тебе никто не мешал, если хочешь добиться безупречных результатов в работе.
Мари слушала не так уж и внимательно, возникшая у нее безумная мысль начинала обретать форму, появилась возможность быть предоставленной исключительно самой себе, возможность жить в покое и в приятном ожидании; это почти что своего рода удовольствие, которое можно позволить себе, когда ты благословлен любовью.
Дорогая Матильда,
ты оскорблена тем, что я забыла про твой пресловутый день рождения; это несерьезно с твоей стороны. По правде говоря, ты все эти годы ждала моих визитов и поздравлений только потому, что я на три года моложе. Но позволь мне наконец сказать тебе, что ход времени
Ты нуждаешься в высшем руководстве, великолепно! Но прежде чем ты успеешь его получить, пожалуй, было бы неплохо обсудить кое-какие дурные привычки, которые, вообще-то, вовсе не чужды и мне.
Дорогой друг, первое, что следовало бы, насколько это возможно, держать в памяти, это перестать ныть, и тогда ты тотчас же справишься со всеми недоразумениями. Я знаю, что ты благодаря удаче, выпавшей тебе на долю, живешь на удивление счастливо, но ты обладаешь уникальной способностью своим нытьем внушать ощущение нечистой совести всем, кто тебя окружает. И они отвечают тебе тем, что рано или поздно перестают с тобой считаться. Я видела это. Хочешь не хочешь, кричи не кричи, но все твои мольбы и слезы только приободряют их или в лучшем случае немного пугают. Я достаточно хорошо помню, на что ты способна; никакого нытья в то время не было, о нет!
А то, что не спится по ночам, так это оттого, наверное, что, прикорнув, ты задремываешь восемь раз на дню? Да, я знаю, ночью память возвращает нас к прошлому и гложет, продираясь насквозь, не щадя никого и ничего, – когда не осмеливалась, делала неправильный выбор, была бестактна, бесчувственна, преступно невнимательна… Но все эти бедствия, эти неприличия, непоправимые, идиотские высказывания все, кроме самой тебя, уже давным-давно позабыли! А ведь это несправедливо – когда на пороге ночи тебя озаряет быстрая, как молния, мысль, но мысль, обращенная к прошлому?!
Дорогая Матильда, напиши мне и сообщи о том, что ты думаешь об этих непростых вещах. Я обещаю перестать вести себя как
И дозволяешь ли ты продолжать беседу, если ты в ней не участвуешь? Пытаешься ли найти разумное объяснение и замечаешь ли, что вокруг болтают уже о чем-то совсем другом? Спасаешь ли положение, заявляя, что они болтают глупости и вообще обсуждают абсолютно ненужные вещи? И интересно ли им вообще? Любопытно ли? Вот нам любопытно!
Если теперь ты станешь писать мне, не бери свою старомодную авторучку, текст получается неразборчивый, а кроме того, такие ручки безнадежно несовременны. Пусть тебе раздобудут цветную ручку
P.S. Где-то читала, что написанное цветной ручкой становится неразборчивым примерно этак через сорок лет… что ты думаешь об этом? Ничего не скажешь, недурно. Или ты, возможно, имеешь в виду мемуары – тогда знай: их прочтут даже через пятьдесят лет (надеюсь, ты понимаешь, что я шучу).
Дорогой Эвальд!
В самом деле, какой приятный сюрприз – получить от тебя письмо! Как тебе в голову пришла такая идея?! Разумеется, можно встретиться; в последний раз виделись, как ты заметил, давным-давно. Лет шестьдесят тому назад.
