– Необходимо оставить эти пути открытыми, – сказал он. – И не стоит рисковать собой на войне, пока у вас нет своих наследников. Страна все еще восстанавливается после суровой зимы и весны. Урожай едва поспел на полях. Пусть это время будет временем земледелия и отдыха.
Людовик посмотрел на своего наставника, пристально посмотрел, и заметил тени под его глазами и впадины на скулах. Сугерий уже давно постарел, но Людовик никогда не считал его хрупким или смертным. Конечно, ему не раз хотелось, чтобы аббат ушел на покой или меньше вмешивался в дела, но сейчас он вдруг увидел, что все, что было постоянным в его жизни, само собой разумеющимся, идет на убыль. Быть может, именно теперь, когда пришло время для отдыха и земледелия, и придется отпустить Сугерия на покой.
– Я подумаю об этом, – сказал он недрогнувшим голосом, хотя момент осознания его потряс.
– Это все, о чем я прошу сейчас, и надеюсь, что ваша мудрость подскажет вам верный шаг. – Сугерий бросил на Людовика проницательный взгляд. – В вас есть мудрость, сын мой, даже если она далась нелегким трудом и иногда пасует перед вашим упрямством и глупыми советами других людей.
«Однако старик не настолько слаб, чтобы забыть о нравоучениях». Беспокойство Людовика рассеялось.
В дверь постучал жезлом капеллан и объявил, что прибыли слуги из покоев королевы с известием о родах. Грудь Людовика вздымалась, когда он приказывал их впустить. Скоро он увидит своего сына.
Повитуха подошла к нему, держа на руках сверток. Ее глаза были опущены, а по лицу ничего нельзя было прочесть.
– Сир, – сказала она и, опустившись перед ним на колени, раскрыла одеяло, чтобы показать ему обнаженного младенца. Людовик смотрел на крошечное существо, которое извивалось от внезапного порыва холодного воздуха и тихо хныкало. Ему показывали девочку, но это было невозможно, и от этого зрелища он потерял дар речи. Он перевел взгляд с ребенка на придворных, сопровождавших повитуху, и снова на ребенка, не веря своим глазам. Это было правдой, но этого не могло быть. Он стиснул зубы.
– Я видел достаточно, – сказал он, взмахнув рукой. – Унесите ребенка.
Повитуха аккуратно завернула младенца обратно в одеяло и вынесла его из комнаты. За ней ушли и другие. Людовик посмотрел на свои руки: они дрожали. В голове не было ни одной мысли; он не мог думать. Словно из-за отсутствия мужских гениталий у ребенка исчезла и часть его самого, и он чувствовал, что все его тело словно распадается изнутри.
– Не тревожьтесь, – проговорил Сугерий. – По крайней мере, королева доказала, что она плодовита.
Людовик оцепенело ходил по комнате, трогая то одно, то другое. Он остановился возле стола с бумагами, и слово «Филипп» бросилось ему в глаза, как клеймо.
– Еще минуту назад у меня был сын, – сказал он. – Теперь его нет, его место заняла девчонка, и у меня ничего нет. – Он схватил пергамент и смял его в кулаке.
– Сир…
Людовик бросил на Сугерия полный страдания и ярости взгляд.
– Что подумают обо мне люди? Скажут, что я не могу зачать сына от этой женщины даже с благословения папы римского? – Он чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, а в животе тупо ноет. – Это она виновата. Алиенора снова подвела меня. Если Бог не может убедить ее произвести на свет мальчика, то уж я точно не смогу.
На мгновение он почувствовал почти непреодолимую горькую ненависть к жене за то, что она так поступила с ним, а потом паника накатила снова. Он был так уверен, что родится мальчик. Церковь убеждала его в том, что он поступает правильно. Папа римский обещал. Они принудили его к этому и сделали жертвой.
– Нет, – сказал он Сугерию, подняв руку. – Не надо утешать меня и говорить, что все будет хорошо. Я давно должен был аннулировать этот брак.
– Я знаю, что вы страдаете, сын мой, – сказал Сугерий, – но вы не имеете права сомневаться в Божьей воле, и у вас здоровая дочь. Это повод для радости, потому что ее можно удачно выдать замуж. Вы с королевой еще достаточно молоды, чтобы попробовать еще раз.
Людовик вздрогнул.
– Не с ней, – сказал он. – Больше я ей не доверяю.
– Но если вы аннулируете брак, то потеряете Аквитанию, и, по правде говоря, это более серьезный урон, чем потеря жены. Я советую вам не действовать поспешно, а хорошо обдумать этот вопрос. Подумайте, что это будет значить для Франции, а не только для вас.
