Он оставил стол для игры в кости и повел ее в свою комнату, целуя и лаская по пути. Его аппетит не утихал, хотя и не в том смысле, в каком требовала Петронилла в последнее время. Для нее этот акт подтверждал ее желанность и убеждал в том, что она любима. Но эффект был всегда мимолетным, и чем больше он давал, тем больше она хотела, оставаясь неудовлетворенной. Если он отказывал ей, она злилась и обвиняла его в том, что он тратит себя на других женщин. Что ж, теперь он тратил, и это была не трата, а удовольствие. Зная, что Петронилла уезжает с Алиенорой, он чувствовал себя так, будто выскочил из ловушки.
Он распахнул дверь своей спальни и втащил Феличе через порог. Она смеялась, когда он прижимал ее к стене, целовал шею, гладил между ног. Вдруг девушка закричала и стала отталкивать его, ее глаза расширились от ужаса. Рауль повернулся и увидел Петрониллу, которая надвигалась на них, держа в руке охотничий нож, готовая нанести удар.
Обостренные инстинкты бойца спасли Рауля. Отпрянув в сторону, он схватил запястье Петрониллы и дергал его до тех пор, пока она не выронила кинжал и он смог отбить его.
– Ты сын шлюхи! – кричала она. – Сын шлюхи! Я знала, что это правда. Все говорили мне, что я выдумываю, но я знала, что это не так! – Она извивалась в его руках, пытаясь вцепиться в него когтями. – Ты отверг меня ради шлюхи! Ты унижаешь меня перед шлюхой!
– Приведи моего камердинера, – крикнул Рауль Феличе, с трудом удерживая Петрониллу. – Призови моих оруженосцев и пошли Жана за королевой.
Феличе убежала.
– Я ненавижу тебя, ненавижу! – всхлипывала Петронилла, пинаясь и брыкаясь.
– Вот почему мы должны расстаться, – задыхался он, его лицо исказилось от усилий и шока. – В тебе не осталось ничего, кроме ненависти. Ты бы убила меня.
Она оскалила зубы.
– Да, и я бы танцевала в твоей крови!
На мгновение он почувствовал ужасную темную нить возбуждения, но знал, что дать себе волю было бы мерзко, и его затошнило от собственной реакции.
– Тебе нехорошо. – Он крепко схватил ее, отталкивая от себя. – Я не буду принимать в этом никакого участия. За тобой должны присматривать те, кто способен справиться с тобой.
Прибыли камердинер и оруженосцы, за ними Алиенора. На мгновение Петронилла совсем одичала, удвоив усилия, чтобы схватить Рауля, но затем внезапно, словно получив смертельный удар, угасла и упала, как подстреленная лань.
– Приведите ее в мои покои, – резко приказала Алиенора. – Марчиза позаботится о ней.
Рауль поднял ее на руки и последовал за Алиенорой, а оруженосцы при свете факелов показали дорогу по винтовой лестнице. Алиенора велела ему положить Петрониллу на кровать, и Марчиза поспешила к ней.
– Она пыталась меня убить, – сказал Рауль со смесью жалости и отвращения. – Она ждала меня с ножом.
Алиенора бросила на него презрительный взгляд.
– Ты был с одной из куртизанок, не так ли?
Рауль развел руками:
– И что, если так? Мой союз с Петрониллой давно уже невозможен. Я не смею лечь с ней, потому что боюсь за свою жизнь. Вдруг у нее под подушкой окажется нож и она проткнет мне сердце? Петронилла постоянно обвиняет меня в том, что я сплю с другими женщинами, даже когда я целомудрен. – Его губы скривились. – Я решил, что с таким же успехом могу быть повешен за овцу, как и за ягненка.
– Вы с самого начала знали, что она непостоянна.
Он надул щеки.
– Я думал, что она прелестное создание, но, Боже правый, это не так.
– Вы также знали, что она сестра королевы, и решили, что стоит рискнуть. Вы сорвали плод и наслаждались его вкусом, а теперь говорите, что он ядовит.
– Потому что это так! С ней невозможно договориться. – Он взмахнул рукой. – Все, что осталось, – это мрак и отчаяние. Она больше не знает, что воображаемое, а что реальное.
– Я разберусь с ней. Уходите, ваше присутствие здесь невыносимо.
– На вашем месте я бы позаботился о том, чтобы она не могла добраться до оружия.
Алиенора закрыла глаза.
– Просто уходите, Рауль.
– Я буду молиться за нее, но с этим покончено. – Он вышел из покоев, его шаг был тяжелым, а плечи сгорбились.
Феличе ждала в покоях, закутанная в его плащ на голое тело, но Рауль отмахнулся. Страсть остыла, как вчерашняя похлебка.
Стоя на коленях у маленького молитвенного столика в углу, он зажег свечу и склонил голову. Когда он поднялся после молитвы, его колени были такими жесткими, что казалось, будто они превратились в камень, а половина лица, не обезображенная шрамом, была мокрой от слез.
Прикусив губу, Алиенора посмотрела на Петрониллу, которая отвернулась лицом к стене и закрыла глаза.
Марчиза тихо сказала:
– Я ничем не могу ей помочь. Она в руках Господа, мадам.
– Она подвержена слишком большим потрясениям при дворе; если же она удалится в поместья Рауля, то только заскучает, и станет еще хуже. Я раздумывала, не отправить ли ее к моей тете Агнес в Сент. Возможно, в женском монастыре она не найдет успокоения, но там она будет под присмотром и защитой.
– Госпожа, я считаю, что строгий распорядок дня и молитвы пойдут ей на пользу, – согласилась Марчиза.
Алиенора вздохнула:
