– Я имела в виду всех врагов вообще. Давай, я подержу твой шампур. Кого ты собираешься съесть? Этот немного похож на Тибо Шампанского, верно?
Рауль покачал головой, но усмехнулся.
– Ты очень непослушная девочка.
Петронилла окинула его оценивающим взглядом – затуманенным и провокационным.
– До тебя мне далеко, – сказала она и облизала губы.
– Тише. – Он огляделся. – Сейчас не время и не место для такого поведения.
Он хотел схватить ее и заставить замолчать, но его страх накрепко переплелся с вожделением, и он представил себе, как закроет ей рот поцелуем, прижимая к себе ее тело. Он оглянулся, чтобы посмотреть, не заметил ли кто-нибудь их разговор, и увидел одного из капелланов Людовика, бесстрастно наблюдавшего за ними, но готового в любое мгновение высказать осуждение.
– Тогда скажи мне, где и когда будет время и место, – ответила она, учащенно дыша. – Ты всегда рядом, но держишься отстраненно, и мне остается только гадать.
– Doucette, ты не знаешь, что творишь.
Она склонила голову.
– На днях ты, кажется, думал иначе.
Рауль сглотнул, чувствуя себя все более растерянным.
– Если вы не будете вести себя пристойно, нас разоблачат здесь и сейчас. Вы действительно ничего не боитесь? – Он мрачно посмотрел на нее. – Мы постараемся найти выход. А теперь позвольте мне угостить вас кусочком прекрасного лосося, госпожа. Он протянул руку к серебряному блюду, на его лице застыла маска обходительного придворного.
– Возможно, мессир де Вермандуа, вы обнаружили, что откусили больше, чем можете проглотить, – с дерзкой улыбкой сказала она.
Он медленно покачал головой и понял, что эта девушка – его возмездие.
– Эмери де Ньор, – сказал Людовик, обращаясь к жене.
Алиенора перестала убирать кольца в шкатулку, и ее сердце забилось от страха.
– Что с ним?
– Его старший брат обращается ко мне с просьбой о возмещении ущерба. Он говорит, что ты выгнала Эмери со службы без причины и обошлась с ним бесчестно, хотя он никогда не делал тебе ничего плохого. В чем там дело?
Алиенора вертела в пальцах кольцо, усыпанное маленькими красными камнями, похожими на зерна граната.
– Он проявлял слишком большой интерес к Петронилле, и мне пришлось вмешаться.
Людовик приподнял брови.
– Выгнать – это больше, чем просто вмешаться.
– Иначе было нельзя, поверь мне.
Он бросил на нее задумчивый взгляд.
– Петронилла, должно быть, его завлекала.
– Я уже отругала ее за глупость и неосмотрительность, и все равно – чтобы разжечь огонь, хватит одной искры. Я все уладила, и возвращаться к этому нет нужды.
Людовик раздраженно хмыкнул.
– Давно пора найти ей мужа, – сказал он. – Вернемся в Париж – сразу же этим и займусь.
– Она моя наследница, пока у нас не родился ребенок, и выбор достойного супруга сестре – мое дело, – ответила Алиенора. – Но ты прав. Ее нужно выдать замуж, как только найдется подходящий жених.
В плаще с капюшоном Петронилла огляделась по сторонам, трижды постучала в дверь и проскользнула в комнату на вершине башни. Рауль ждал ее, сидя перед очагом, где небольшой огонь испускал приятный ароматный дым. Его дорожная кровать стояла в углу, покрывало и свежие льняные простыни маняще откинуты. Рауль поднялся навстречу Петронилле, нежно коснулся пальцами щек и поцеловал в губы. Она ответила на поцелуй так, словно умирала от жажды, и тихо застонала. Он поднял ее на руки и отнес на кровать, опустив на матрас; она легла на спину и сразу подняла юбки в отчаянном порыве вожделения. Задыхаясь, он стянул штаны и присоединился к ней, обхватил за бедра и овладел ею с неуемной пылкостью юнца.
Их вожделение было таким неистовым, что все закончилось в считаные мгновения, и они упали на постель, задыхающиеся и неудовлетворенные, испытав лишь физическое облегчение. Раулю казалось, что его сердце сейчас разорвется в груди. Переполненный нежностью и все еще дрожа от желания, он наклонился над Петрониллой и осыпал поцелуями ее веки, нос и рот. Она смотрела на него мягким и темным от страсти взглядом. Она выглядела восхитительно. Он начал медленно раздевать ее, не торопясь, и она последовала его примеру, улыбаясь, покусывая и облизывая его, пробуя на вкус его кожу.
Во второй раз они не торопились, и когда оба получили удовольствие, то надолго замерли, крепко обнявшись. Петронилла закрыла глаза и наслаждалась прикосновениями его руки, нежно гладившей ее по голове, убирая пряди с висков. Он был для нее всем: отцом, возлюбленным – этот сильный и властный мужчина разделял ее потребности и влечения. Она не мыслила себя без него.
– Что с нами будет? – спросила она. – Я хочу всегда быть с тобой. Меня не волнует политика. Мне плевать на то, что я сестра королевы. Если нас отправят в изгнание, я с радостью последую за тобой босиком, в одной рубашке.
– Я бы ни за что не попросил у тебя такой жертвы, – тактично ответил он, в то же время содрогаясь от страха при мысли о такой судьбе. – Босиком и в нищете – это романтично только на словах, а не в жизни.
