Звонкая пощечина поставила точку в этом обмене мнениями. Ладонь Алиеноры горела от удара, а след на лице Петрониллы из белого превратился в красный. Вздрогнув, Петронилла обратила на сестру взгляд, полный ненависти, страдания и яростной бравады. Алиенора увидела перед собой раненого зверька, который забился в угол, но готов сражаться до конца и забрать с собой врагов.
– Что с нами стало? – прошептала Алиенора. – Мы же сестры… Неужели мы стали врагами? Нам их и без того хватает, неужели мы станем рвать друг друга на части?
Ярость битвы угасла в глазах Петрониллы. Она горестно всхлипнула, затем еще раз и еще, словно от ее тела отрывались маленькие кусочки.
– Петра… – Алиенора не могла вынести вида страдающей сестры. Она притянула ее к себе и крепко обняла. По лицу Алиеноры потекли слезы, Петронилла всхлипывала. Бедная девочка так одинока и беззащитна! Кастрировать этого де Вермандуа и то будет мало!
Когда буря стихла, Алиенора отвела Петрониллу к камину, дала ей салфетку, чтобы вытереть слезы, и налила им вина.
– На что ты рассчитывала? – спросила она. – Рано или поздно это должно было всплыть. Такое в тайне не удержишь.
– Мы жили сегодняшним днем, – фыркнула Петронилла. – Будущее не имело значения.
– Будущее всегда имеет значение.
Петронилла подняла правую руку и протянула ее Алиеноре, раскрыв ладонь.
– Почему ты не можешь просто оставить нас в покое? Мы с Раулем уедем куда-нибудь. Ты могла бы поселить нас где-нибудь в Аквитании. Там о нас позаботятся. Никто ни о чем не узнает.
Алиенору пронзила острая боль и разочарование.
– Все узнают. Ты живешь в мечтах. Если вы забываете о мире, это не значит, что мир забывает вас. Вы с Раулем де Вермандуа не можете просто исчезнуть в деревне, как пара крестьян.
Петронилла мятежно воскликнула:
– Ты – королева Франции, ты можешь все устроить. У тебя своя жизнь и муж. Почему мне нельзя так же?
Алиенора в недоумении уставилась на Петрониллу.
– Рауль не может на тебе жениться. Он женат на племяннице Тибо Шампанского. У него есть ребенок. А то, что сделала ты, называется блуд и прелюбодеяние.
– Он не любит свою жену, он никогда ее не навещает.
– С Раулем тебе не найти счастья.
– Откуда тебе знать, как найти счастье? – спросила Петронилла. – Ты можешь посмотреть мне в глаза и сказать, что счастлива с Людовиком?
– Моя жизнь сложилась иначе, и мы сейчас не говорим обо мне и о Людовике.
– Ха! – Петронилла поднялась со скамьи и зашагала по комнате, потирая руки. – Делай что хочешь, но я ни за что не передумаю.
«Как все запутанно», – подумала Алиенора. Вначале она полагала, что сдерживает мелкий скандал, девичьи пакости, но теперь все раздулось в огромный скандал, какого не скроешь. Она надеялась, что сможет отправить Петрониллу в женский монастырь в Сенте, но это было бы все равно что бросить дикую кошку в голубятню. Если бы она только видела, что происходит у нее под носом, но теперь уже слишком поздно. Непоправимое свершилось.
Двор, ощутимо притихший, прибыл в Париж после недели непрерывного путешествия по тяжелым осенним дорогам. Рауля держали под охраной, ему разрешили ехать верхом на собственном коне, но Людовик его сторонился. В ту первую ночь в Пуатье они поговорили на повышенных тонах, точнее, Людовик кричал, а Рауль молча слушал, сгорая от стыда, и с тех пор они не разговаривали. Взяв пример с Людовика, остальные придворные отвернулись от Рауля, так что, хотя он и ехал рядом, его будто не замечали – и это притом что он был душой и сердцем долгих путешествий, развлекая всех своими историями и шутками. Петрониллу держали под надежной охраной, она ехала в паланкине далеко от того места в кавалькаде, где находился Рауль.
По прибытии в Париж Рауля проводили в покои и посадили под домашний арест, а Петрониллу привели в комнаты Алиеноры и не давали возможности общаться с возлюбленным. Она по-прежнему оставалась упрямой и неприкаянной, но из-за задернутых штор балдахина до Алиеноры доносились рыдания сестры, и, несмотря на клятву оставаться безучастной, ее сердце разрывалось от сочувствия и боли.
– Людовик, могу я поговорить с тобой наедине? – спросила Алиенора.
Он поднял голову от документа, который читал.
– О чем?
– О деле.
Он колебался, а затем приказал всем покинуть комнату.
Подойдя к окну, Алиенора указала на мягкие сиденья широкого подоконника.
– Посидишь со мной? – Рядом стоял графин, и она налила вино в два кубка.
Он вздохнул и бросил свиток на стол.
– Что такое? – Он сложил руки перед собой и не шевельнулся, чтобы присоединиться к ней.
Она потягивала вино. Его привезли из Аквитании – Алиенора вспоминала вкус Бордо.
– Я все думала, что делать с Петрониллой и Раулем. Не держать же их под замком до конца дней.
Людовик пожал плечами.
– А почему я должен их жалеть? Они тяжко согрешили против Господа и предали нас с тобой. Если ты пришла, чтобы оправдывать их, то напрасно.
Такая мелочность ее возмутила.
