Он застонал и перекатился на нее, задрав сорочку и платье. Алиенора лежала без движения и заставляла себя оставаться безучастной. Обычно она поднимала колени и раздвигала бедра, обвивала Людовика руками и ногами, двигала бедрами в такт его движениям; но сейчас она не шевелилась. Он крепко зажмурился, как будто даже смотреть на нее было невыносимо. Она слышала, как он бормочет сквозь стиснутые зубы молитву. Он раздвинул ее ноги, и она ощутила его твердость.
– Таково желание Господа, – задыхался он. – Желание Господа. Божья воля!
А потом он овладел ею, призывая Господа наблюдать за тем, как он выполняет свой долг, его голос поднялся до крика, в котором смешались триумф, вина и отчаяние, когда он излил в нее семя.
На мгновение он замер на ней, а потом отстранился, чтобы перевести дух. Она сомкнула ноги и крепко их сжала. Ей было больно, но она достигла своей цели – как и Людовик. Его глаза были по-прежнему закрыты, но черты лица расслабились. Сойдя с кровати, он опустился на колени перед крестом, который она поставила у изножья, и возблагодарил Господа за Его великую милость и щедрость. Присоединившись к нему, Алиенора тоже поблагодарила Всевышнего и молча помолилась о скорейшем результате.
Алиенора прибыла в церковь аббатства Сен-Дени, мучаясь тревогой и тошнотой. Молитвы и хитрости сработали, и она была уверена, что ждет ребенка. Она хотела убедиться в этом, прежде чем сообщить Людовику, но теперь, когда время пришло, ее охватило беспокойство.
Аббат Сугерий встретил ее с ярким блеском в глазах.
– Думаю, вы это одобрите, – сказал он и подвел ее к запертому шкафу, где хранились сосуды, используемые во время мессы. На средней полке на почетном месте стоял ее хрустальный кубок, который она едва узнала, потому что Сугерий украсил горлышко и основание золотом, драгоценными камнями и жемчугом. Вокруг основания бежала надпись, подробно описывающая историю дара.
– Как красиво, – сказала она, потому что так оно и было, даже если кубок ей и не принадлежал.
Бернард Клервоский одобрил бы его простоту – чистую и неприукрашенную. Теперь кубок полностью принадлежал Сугерию. Наверное, даже надпись была не нужна, чтобы указать на нового владельца.
– И очень подходит к остальному убранству.
– Рад, что вам нравится. Я хотел воздать должное вашему подарку.
– И у вас все получилось. – Алиенора была готова проникнуться к Сугерию симпатией. Он был непревзойденным политиком, готовым, как и она, решать практические вопросы. – У меня к вам просьба.
Сугерий насторожился.
– Если это в моих силах, я, конечно, помогу.
Она скользила взглядом по узору из четырехлистников на напольной плитке.
– Наши молитвы были услышаны, – сказала она. – Я беременна.
Алиенора положила руку на живот, который слегка округлился под поясом.
Лицо Сугерия озарилось.
– Это замечательная новость! Слава Богу, что Он услышал наши мольбы!
Алиенора прикусила губу.
– Я пока не сказала королю. Не хочу обнадеживать его после стольких лет и других наших потерь. Я не знаю, как он отреагирует, и буду благодарна, если вы подготовите его к известию.
– Предоставьте это мне. – Сугерий коснулся ее руки в знак заверения. – Король непременно обрадуется.
Алиенора улыбнулась, но ее сомнения и тревоги не развеялись. В последнее время она не знала, чего ожидать от Людовика.
Людовик смотрел на Сугерия с едва скрываемым беспокойством. Он недавно вернулся с молитвы и пребывал в спокойном расположении духа, пока аббат не сказал, что хочет поговорить с ним наедине. Он готовился к новым известиям о придворных и церковных интригах. Дело в Бурже было завершено, и де ла Шатр самодовольно расположился в своем архиепископстве, значит, возникло нечто новое.
– Королева попросила меня передать вам новость о том, что Господь услышал ваши молитвы и счел нужным благословить ваш брак. Ваша супруга одарена плодом и весной родит ребенка, – сказал Сугерий.
Глаза Людовика округлились. Новость была настолько неожиданной, что никак не укладывалась у него в голове. Наконец-то. После стольких лет молитв, борьбы и сомнений. Наконец-то они добились успеха, следуя воле Господней. Если, конечно, на этот раз она родит живого ребенка.
– Вы уверены?
Сугерий кивнул.
– Уверен, как и сама королева, – сказал он. – Она хотела, чтобы я сказал вам об этом, поскольку это произошло благодаря совету и вмешательству Церкви, а также чтобы подготовить вас к доброй вести.
Людовик почувствовал, как его охватывает волнение. Ребенок! Наконец-то сын для Франции!
– Королева удалилась в гостевой дом, – с улыбкой добавил Сугерий.
– Я сейчас же пойду к ней, – заявил Людовик, но сначала решил вернуться в церковь, чтобы упасть на колени и поблагодарить Господа. Может быть, стоит отнести Алиеноре подарок? Первой его мыслью было, что она оценит изящную брошь или кольцо, но Людовик быстро отбросил эту идею. Он не должен поощрять тягу к украшениям, потому что это не по-божески, а они зачали ребенка, только избавившись от этой пошлости. Лучше сделать пожертвование церкви во славу Господа, а не украшать свою жену.
