Служанки Алиеноры как раз зажгли лампы в гостевых покоях, когда появился Людовик. Его бледное лицо раскраснелось, глаза блестели от слез, от него, казалось, исходило сияние, какого Алиенора не видела уже очень давно.
– Это правда? – спросил он. – То, что сказал мне Сугерий, – правда? – Он крепко сжал ее руки.
– Да, правда, – ответила она, улыбаясь, но все еще настороженно.
Он подался вперед и поцеловал ее, но не в губы.
– Ты все сделала правильно. Ты угодила Господу, и теперь пусть Ему будет угодно дать нам здорового сына.
Он опустился перед ней на колени и прижался головой и ладонью к ее животу. Алиенора смотрела на его тонзуру и пыталась пробудить в себе прошлую привязанность. Что-то теплилось, но едва-едва.
Он встал.
– Тебе нужно отдыхать и не перенапрягаться. На этот раз я доверяю тебе родить сильного живого сына. С тобой всегда должны быть твои женщины, и нужно немедленно пригласить повитух. И еще, – добавил он, нахмурившись, – тебе не следовало ехать сюда сегодня верхом, так можно навредить ребенку.
Алиенора почувствовала, как за ней закрывается тюремная дверь. Он посадит ее в клетку, чтобы защитить своего благословенного наследника.
– Я знала, что со мной ничего не случится, – ответила она, – потому что мы возносили наши молитвы о ребенке здесь, в Сен-Дени.
– Возможно, но тебе больше нельзя так рисковать, когда речь идет о нашем сыне.
– Я обязательно прислушаюсь к мудрым советам, – ответила она.
– Да, обязательно. Я не хочу, чтобы и на этот раз все закончилось ничем.
Алиенора сжала кулаки. Возможно, в тюрьме ей было бы не так уж плохо.
В конце концов он ушел, и Алиенора обессиленно, но с облегчением опустилась на скамью. От их брака теперь осталось так мало – лишь лохмотья некогда яркой ткани. Ее жизнь всецело зависит от одобрения супруга. Сейчас он был ею доволен, но все могло измениться. Она никогда не знала, как он поведет себя с ней в следующую минуту, и постоянно была настороже, что очень утомляло.
Алиенора задыхалась и тужилась изо всех сил, а когда схватки стихли, упала на подушки. Роды начались накануне вечером; сейчас уже наступило утро, и раннее апрельское солнце заливало комнату, напоминая об Аквитании.
– Осталось недолго, – успокаивала Петронилла, вытирая лоб Алиеноры салфеткой, смоченной в розовой воде. – Я знаю, тебе кажется, что ты вот-вот лопнешь, но ничего такого не случится, уверяю тебя.
– Ты, похоже, очень в этом уверена, – пропыхтела Алиенора.
Ее волосы были распущены, чтобы не задушить ребенка во чреве, и разметались по подушке тяжелым золотым веером.
– Да. Я меньше тебя, и у меня получилось, – самодовольно улыбнулась сестра. Пройдя через испытание родами один раз и снова ожидая ребенка – у нее уже начали округляться грудь и живот, – она чувствовала себя вполне уверенно и давала советы.
– Твоя Изабель родилась маленькой, – сказала Алиенора.
– Ну, так и твой будет тебе по размеру. Рауль намного выше Людовика.
Началась еще одна схватка. Алиенора скривилась и сжала в кулаке орлиный камень. Это был камень в форме яйца, внутри которого находился другой, и он должен был облегчать родовые муки. Это был подарок свекрови, проявившей редкое сострадание, – Аделаида уверяла, что он помог ей во время родов. Если камень действовал, то страшно было подумать, как проходят роды без него. Она снова принялась тужиться изо всех сил. Повитухи суетились вокруг нее, подбадривая, внимательно наблюдая, смазывая промежность маслом, чтобы уберечь от разрывов.
Вот появилась головка, за ней выскользнули плечи и тельце. Вопли младенца заполнили комнату, усиливаясь с каждым вдохом, но молчание присутствующих сказало Алиеноре все, что ей нужно было знать.
– Какая красавица! – Петронилла первой пришла в себя. – Алиенора, у тебя дочь, идеальная девочка! – Она наклонилась, чтобы поцеловать сестру в щеку. – И кузина для Изабель!
Алиенора посмотрела на Петрониллу. Солнечный свет заливал пищащего младенца, все еще привязанного к ней пуповиной, и было в этом нечто святое. Повитуха перерезала пуповину маленьким острым ножом и забрала ребенка из-под солнечных лучей, чтобы искупать его в медной чаше с теплой водой – в той самой, с рисунком, которой не пользовались с ночи перед зачатием.
Аделаида, присутствовавшая при родах, наблюдала, как женщины купают младенца.
– Девочки всегда полезны для приобретения союзников через брак, – сказала она. – У меня тоже родилась одна дочь и семь сыновей. Лучше рожать сначала мальчиков, чтобы были наследники, но и здоровый живой ребенок – это повод для благодарности и основание верить, что в следующий раз у тебя получится лучше.
Алиенора позволила словам литься на нее, представляя, что ее закрывает непроницаемый стеклянный пузырь, под защитой которого ничто не может причинить ей вред.
