– В молодости мой дед отправился в паломничество и осел в Антиохии, где женился на моей бабушке, христианке. Она родила ему дочь, а та, в свою очередь, вышла замуж за моего отца, который совершал паломничество в Иерусалим. Он привез ее с собой в Жансе, и там они прожили всю жизнь. Теперь они оба умерли, и мы с братом едем, чтобы помолиться у Гроба Господня.
Алиенора потягивала имбирно-лакричный отвар.
– А откуда о тебе стало известно мессиру де Ранкону?
– Мой брат Элиас служит у него сержантом; сеньор де Ранкон слышал, что я умею выхаживать больных, и подумал, что я смогу вам помочь.
– У тебя нет мужа? Мне показалось, что ты монахиня.
Марчиза опустила глаза.
– Я вдова, госпожа, и вдовой и останусь. Мой муж умер несколько лет назад. У нас не было детей, и я вернулась домой, чтобы заботиться о родителях, пока они тоже не умерли.
Алиенора слушала рассказ с сочувствием, но без жалости, потому что по сжатым губам Марчизы поняла, что жалости эта женщина не примет. Снова накатила усталость, захотелось спать, но в голове у нее зародилась идея.
К рассвету Алиеноре стало намного лучше. Она выпила еще успокоительного отвара и съела немного хлеба с медом.
– Я у вас в долгу за Марчизу, спасибо, что прислали ее, – сказала она Жоффруа, когда он навестил ее во время подготовки армии к выступлению.
– Она говорит по-гречески и по-арабски. – Его голос звучал восторженно, как у нетерпеливого ухажера, преподносящего возлюбленной подарок. – Вы выглядите намного лучше.
– Я скоро поправлюсь, – согласилась она. – Спасибо.
– Рад быть полезным, мадам.
От Людовика не было вестей, он не беспокоился о ее самочувствии, хотя должен был знать, как ей было плохо, а вот Жоффруа сразу же бросился на помощь. Алиенора повернулась к Марчизе, которая молчала на протяжении всего разговора.
– Я у вас в долгу, – сказала она. – И хочу взять вас к себе в придворные.
– Буду рада служить вам, госпожа, – ответила Марчиза, грациозно наклонив голову, чем напомнила Алиеноре хитрую маленькую кошку. – Но сначала я должна исполнить свой долг перед родителями и помолиться у Гроба Господня.
– Поскольку я тоже буду молиться там, все решено, – ответила Алиенора. – Ступай и принеси свои вещи в мою палатку.
Марчиза сделала реверанс и ушла. Жоффруа взял Алиенору за руки и коснулся губами ее пальцев. Они обменялись бесстрастным взглядом, затем он поклонился и вышел вслед за Марчизой.
Еще три ночи, пока она выздоравливала, Алиеноре снился тот самый сон, в котором она летала в теле орла. Просыпаться и обнаруживать себя в темноте палатки, а не парящей над миром, всегда бывало неприятно, но каждый раз, когда ей снился этот сон, она просыпалась сильнее и увереннее. Людовик так и не навестил ее, чтобы узнать, как она себя чувствует, хотя и передавал сообщения через Жоффруа, который посещал ежедневные советы короля.
– Король рад, что вы поправляетесь, и рад, что его ежедневные молитвы о вашем благополучии увенчались успехом, – сказал Жоффруа с отточенной бесстрастностью придворного.
Алиенора подняла брови.
– Как милостиво с его стороны. Что еще?
Он бросил на нее вопросительный взгляд.
– О вас?
Она покачала головой.
– Вряд ли я хочу услышать что-нибудь на этот счет из его уст. Я имею в виду, какие новости из Константинополя?
Уголки рта Жоффруа опустились.
– Король до сих пор ничего не получил от сеньоров, которых отправил возвестить о нашем прибытии. Посланники императора говорят, что все хорошо и наши люди готовятся нас встречать, но новостей от них так и нет. Возможно, они все мертвы.
– Мы должны все тщательно обдумать. – Алиенора зашагала по палатке. – Если мы хотим успешно справиться с греками, нужно быть такими же хитрыми, как они, и знать их уловки. Мы должны научиться у них всему, чему можем.
Жоффруа провел руками по лицу.
– Мне снятся Жансе и Тайбур. Скоро соберут урожай, и в лесах будет полно грибов. Мой сын растет, а Бургундия подарит мне внука.
– Ты еще не настолько стар, чтобы нянчить внуков! – усмехнулась она.
Морщинки в уголках его глаз стали глубже.
– Иногда мне кажется, что я древний старик, – ответил он.
Она положила руку на его рукав, и он ненадолго сжал ее своей, после чего отпустил и пошел к створкам палатки. Снаружи спешивался один из старших оруженосцев Людовика. Он поклонился Жоффруа, встал на колени перед Алиенорой и сказал:
– Король просит передать, что вернулся Эверар де Бретёй.
Алиенора и Жоффруа переглянулись. Де Бретёй был одним из баронов, которых Людовик отправил в Константинополь. Значит, он вернулся с новостями.
Жоффруа позвал свою лошадь.
– Я тоже поеду, – сказала Алиенора.
Он посмотрел на нее с сомнением.
– Вы достаточно выздоровели? Если хотите, я могу доложить вам позже.
Глаза Алиеноры вспыхнули.
– Я поеду сама и безотлагательно выслушаю все, что обсуждается на совете. – Она накинула плащ, который подала ей Марчиза, и решительно защелкнула застежку. – Не пытайтесь меня отговорить.
– Мадам, я бы не посмел. – Он придержал коня, чтобы помочь ей сесть в седло, и вырвал из земли перед ее шатром знамя с орлом, чтобы нести его в качестве герольда. – Это всегда большая честь.
