Летняя работа полностью

– Возможно. Он был отличным отцом во всех других отношениях.

– Но почему ты скрыла это от меня?

– Потому что мы всегда были только вдвоем, – сказала Хизер, глядя прямо на меня, – и я боялась, что ты почувствуешь себя лишней.

– Я бы помогла тебе. Мне хочется думать, что я переживала бы и рада за тебя… – но когда я это сказала, голос у меня прервался, и я поняла, что если бы Хизер поехала в «Лох-Дорн» без меня, если бы все сложилось так, как должно было сложиться, я бы почувствовала себя обделенной.

– Я хотела сначала все выяснить сама. Ирен было довольно легко найти. Я загуглила ее, и она нашлась на нескольких сайтах про отельный бизнес, а потом я увидела ужасный сайт «Лох-Дорна». – Тут Хизер чуть улыбнулась и продолжила: – Я так боялась, что за решением отца скрыть это от меня стоит что-то ужасное. Но воспоминания о том, как мама говорила о сестре, не давали мне покоя. Они так похожи на этой фотографии, правда? Мне так грустно, что, возможно, мама хотела простить Ирен, но так и не смогла. Как будто не прошло достаточно времени или – что еще хуже – папа не позволил ей.

– Может быть, лучше думать, что все стороны настрадались? – предложила я. Я просто не хотела, чтобы Хизер ненавидела своего отца.

– Ну, да. Кстати говоря, тебе правда нужно разобраться со своими проблемами. – Она не упомянула напрямую о посещении психотерапевта, но имела в виду именно это. Она явно не собиралась так просто простить мой проступок. Мне предстоит пройти долгий путь, прежде чем она снова начнет мне доверять.

– А как поживает Джеймс? – наконец осмелилась спросить я, и голос у меня напрягся, когда я подумала о нем.

– У Джеймса свои планы. Он хочет уехать и немного поработать за границей.

– Хочет уехать? – я почувствовала гордость, но в то же время грусть.

– Да. Кажется, – ответила она, и я не почувствовала себя вправе допытываться дальше.

– Он тебе нравится? – спросила я, и глаза у меня наполнились слезами.

– Да, он мне очень нравится. А что в нем может не нравиться? Он теплый. Добрый. Умный. Талантливый. Чего еще ждать от нового брата.

Я почувствовала, как слеза скатилась у меня по щеке, и на мгновение забыла обо всем:

– Простит ли он меня когда-нибудь?

– Думаю, теперь они видят всю картину, – осторожно сказала она, и по тому, как Хизер не смотрела на меня, я поняла, что они все подробно обсудили. Я вздрогнула. – Птичка. Джеймс простит тебя. Я уверена, что он влюбился в тебя. И скорее всего, все еще любит. – Я резко вдохнула. Влюбился. – Просто дай мне побыть там одной. А там посмотрим.

Через несколько дней она уехала. В «Лох-Дорн», чтобы работать с Ирен и поднимать отель на ноги. Рассела там больше нет, а мистер Макдональд занялся тем, чтобы передать его в доверительное управление и отдать бразды правления Ирен.

Сейчас и я готовлюсь вернуться туда. Я провела десять недель в ожидании, когда Хизер скажет, что я могу приехать, и вот она это сказала. За это время я проделала определенную работу. Хизер щедро позволила мне пожить у нее, поскольку высокий сезон на Airbnb подходил к концу. Я уговорила Бриджит дать мне работу в «Винной библиотеке». Зарабатывала я там нихрена в час, но это было здорово – иметь свое дело. Я ходила к психотерапевту, и это было довольно полезно. Его звали Александр Дампф – очевидно, выбрала я его из-за смешного имени – и он был похож на здоровую версию моего отца. Я отдавала за визиты всю свою зарплату в «Винотеке», но за последние два месяца мы продвинулись вперед, и оказалось, что я такая негативная и саркастичная сволочь, потому что так и не научилась выражать радость без страха, что меня засмеют. Также выяснилось, что отец-алкоголик и отстраненная мать виноваты в том, что у меня возникли проблемы с привязанностью, а это значит, что я избегаю честных, открытых отношений. Также, для справки, привычка ко лжи может быть характерна для людей с эмоционально отстраненными родителями. Очевидно, я лгу ради одобрения.

Я не знаю, помогает ли мне осознание того, что у меня есть реальные проблемы, над которыми нужно работать, или заставляет меня чувствовать себя хуже, но пока я буду продолжать в том же духе.

Я опускаю взгляд на запрос в соцсетях, делаю глубокий вдох и нажимаю «Принять». На секунду мне кажется, что это нечто большее, своего рода символическое принятие себя. Спустя мгновение я снова смотрю в телефон, а там уже появилось сообщение.

«Привет, Элизабет? Или я могу называть тебя Птичкой? ОМГ, ТЫ УЖАСНА!»

Я не уверена на 100 процентов, сердится ли Рокси или смеется надо мной, но я должна перед ней искренне извиниться.

«Мне так жаль, Рокси. Это был тупой, дерьмовый поступок».

«Я не могла в это поверить! Никто не мог поверить!»

«Мне жаль. Правда, лучше бы я никогда этого не делала».